5Приходит смерть, проходит злоба.Таких не знали мы светил.Спокойно он внимал из гробаТому, как мир о нем судил.Мир говорил: «Была готоваПобеда до любой чертыИдти за ним. Вождя такого,История, не знала ты!Почиет в славе, под травою,Свершитель дерзостных чудес,Уже при жизни взявший с боюСтупени первые небес!Он высылал, в пылу жестокомБеря Мадрид, беря Москву,Свои мечты бороться с рокомИ воплощал их наяву.Влюбленный в бранную тревогу,Сей венценосный рефаимНавязывал свой замысл богу,Но бог не соглашался с ним.Он шел вперед необоримоИ, облечен в свою зарю,Окинув оком стены Рима,Он мыслил: «Я теперь царю!»Да, он хотел своею волей,Священник, царь, маяк, вулкан,Создать из Лувра КапитолийИ из Сен-Клу свой Ватикан.Сей Цезарь так бы рек Помпею:— Будь мне помощник, и гордись! —И целый мир следил за нею,За шпагою, пронзавшей высь.Он шел, куда его надменноМечты безумные влекли,И ждал, что перед ним коленаСклонят народы всей земли.Мечтал свести зенит с надиром,Все на земле преобразить,Распространить Париж над миром,Весь мир в Париже заключить.Подобно Киру в Вавилоне,Желал он под своей рукойВсе власти слить в едином троне,В один народ — весь род людской.И, идя к цели неуклонно,Достичь такого торжества,Чтоб имени НаполеонаЗавидовал Иегова».

163. НАРОДУ

Тебе подобен он: ужасен и спокоен,С тобою он один соперничать достоин. Он — весь движение, он мощен и широк.Его смиряет луч и будит ветерок.Порой — гармония, он — хриплый крик порою.В нем спят чудовища под синей глубиною,В нем набухает смерч, в нем бездн безвестный ад,Откуда смельчаки уж не придут назад.Колоссы прядают в его простор свирепый:Как ты — тиран, корабль он превращает в щепы.Как разум над тобой, маяк над ним горит.Кто знает, почему он нежит, он громит?Волна, где, чудится, гремят о латы латы,Бросает в недра тьмы ужасные раскаты.Сей вал тебе сродни, людской водоворот:Сегодня заревев, он завтра всех пожрет.Как меч, его волна остра. Прекрасной дщери,Он вечный гимн поет рожденной им Венере.В свой непомерный круг он властно заключил,Подобно зеркалу, весь хоровод светил.В нем — сила грубая, и прелесть в нем живая.Он с корнем рвет скалу, былинку сберегая.К вершинам снежных гор он мечет пену вод,Но только он, как ты, не замедляет ход,И, на пустынный брег ступивши молчаливо,Мы взор вперяем вдаль и верим в час прилива.

164. СОПОСТАВЛЕНИЕ

— Признайтесь, мертвецы! Кто ваши палачи?Кто в груди вам вонзил безжалостно мечи?Ответь сначала ты, встающая из тени.Кто ты? — Религия. — Кто твой палач? — Священник.— А ваши имена? — Рассудок. Честность. Стыд.— Кто ж вас на смерть сразил? — Всех церковь. — Ну, а ты?— Я совесть общества. — Скажи, кем ты убита?— Присягою. — А ты, что кровью вся залита?— Я справедливость. — Кто ж был палачом твоим?— Судья. — А ты, гигант, простертый недвижимВ грязи, пятнающей твой ореол геройский?— Зовусь я Аустерлиц. — Кто твой убийца? — Войско.

165. ФОРТЫ

Они — парижских врат сторожевые псы,Затем что мы — внутри осадной полосы,Затем что там — орда, чьи подлые отрядыУж добираются до городской ограды,Все двадцать девять псов, усевшись на холмы,Тревожно и грозя глядятся в дебри тьмыИ, подавая знак друг другу в час укромный,Поводят бронзой шей вокруг стены огромной.Они не знают сна, когда все спит кругом,И, легкими хрипя, выкашливают гром;Внезапным пламенем звездообразных вспышекПорою молния летит в долины с вышек,Густые сумерки во всем таят обман:В молчаньи — западню, в покое — ратный стан.Но тщетно вьется враг и ставит сеть ловушек:Не подпуская к нам его ужасных пушек,Они глядят вокруг, ощупывая мрак.Париж — тюрьма, Париж — могила и бивак,От мира целого стоит отъединенныйИ держит караул, но, наконец, бессонный,Сдается сну — и тишь объемлет все и всех.Мужчины, женщины и дети, плач и смех,Шаги, повозки, шум на улицах, на Сене,Под тысячами крыш шептанья сновидений,Слова надежды: «Верь!» — и голода: «Умри!» —Все смолкло. Тишина. До утренней зариВесь город погружен в ужасные миражи…Забвенье, сон… Они одни стоят на страже.Вдруг вскакивают все внезапно. ВпопыхахСклоняют слух к земле… — там, далеко, впотьмахНе клокотание ль глубокое вулканов?Весь город слушает, и, ото сна воспрянув,Поля пробуждены; и вот на первый ревОтветствует второй, глух, страшен и суров,Как бы взрываются и рушатся утесы,И эхо множит гром и грохот стоголосый.Они, они! В густом тумане под горойОни заметили лафетов вражьих строй,Орудия они открыли очерк резкий,И там, где вспугнута сова на перелеске,Они увидели заполнившее скатСкопленье черное шагающих солдат:Глаза предателей в кустарниках пылают.Как хороши форты, что в сумрак ночи лают!