Эдмонд

Изволь… Но только…

Гонвил

Или ты боишься,что свяжут смерть твою со смертью… Стеллы?

Эдмонд

Нет, — о тебе я думал. Вот что! Дай мнечернил, бумаги. Проще будет.

(Пишет.)

Слышишь,перо скрипит, как будто по листугуляет смерть костлявая…Ты весел…

Гонвил

Однако!

Эдмонд

Да… Ведь я свою свободуподписываю… Вот… Я кончил, Гонвил,прочти.

Гонвил (читает про себя)

"Я умираю — яд — сам взял —сам выпил"… Так.

Эдмонд

Теперь давай, готов я…

Гонвил

Не вправе я удерживать тебя.Вот — пузырек. Он налит зноем сизым,как утро флорентийское… Тут старыйи верный яд. В четырнадцатом векеего совали герцогам горячими пухлым старцам в бархате лиловом.Ложись сюда. Так. Вытянись. Он сладоки действует мгновенно, как любовь.

Эдмонд

Спасибо, друг мой… Жил я тихо, просто,и вот не вынес страха бытия…Спасаюсь я в неведомую область.Давай же мне, скорей…

Гонвил

Эдмонд, послушай,быть может, есть какая-нибудь тайна,которую желал бы ты до смерти…

Эдмонд

Я тороплюсь… Не мучь меня…

Гонвил

Так пей же!

Эдмонд

Прощай. Потом — плащом меня накроешь.Действие второе

Та же комната. Прошло всего несколько мгновений.

Эдмонд

Смерть… Это — смерть. Вот это — смерть…

(Meдлeннo привстает.)

В туманедрожит пятно румяное… Иначебыть не могло… О чем же я при жизнитревожился? Пятно теперь яснее.Ах! Это ведь пылающий провалкамина… Да, — и отблески летают.А там, в углу — в громадном смутном кресле —кто там сидит, чуть тронутый мерцаньем?Тяжелый очерк выпуклого лба,торчащая щетина брови, узелзмеиных жил на каменном виске…Да полно! Узнаю! Ведь это…

Человек в кресле

Эхотвоих предсмертных мыслей…

Эдмонд

Гонвил, Гонвил,но как же так? Как можешь ты быть здесь,со мною, в смерти? Как же так?..

Гонвил

Мой образпродлен твоею памятью за граньземного. Вот и все.

Эдмонд

Но как же, Гонвил: вот комната… Все знаю в ней… Вон — черепна фолианте, вон — змея в спирту,вон — скарабеи в ящике стеклянном,вон — брызги звезд в окне, а за окном, —чу! слышишь, — бьют над городом зубчатымдалекие и близкие куранты,скликаются — и падают на днозеркальное червонец за червонцем…Знакомый звон… И сам я прежний, прежний,порою только странные туманыпроходят пред глазами… Но я вижусвои худые руки, плащ и сборкина нем, и даже, вот, — дыру: в калиткуя проходил, — плащом задел цветокчугунный на стебле решетки… Странно, —все то же, то же…

Гонвил

Мнимое стремленье,Эдмонд… Колеблющийся отзвук…

Эдмонд

Я начинаю понимать… Постой же,постой, я сам…

Гонвил

Жизнь — это всадник. Мчится.Привык он к быстроте свистящей. Вдругдорога обрывается. Он с краяпроскакивает в пустоту. Ты слушай,внимательно ты слушай! Он — в пространстве,над пропастью, но нет еще паденья,нет пропасти! Еще стремленье длится,несет его, обманывает, ногиеще в тугие давят стремена,глаза перед собою видят небознакомое. Хоть он один в пространстве,хоть срезан путь… Вот этот миг, — пойми,вот этот миг. Он следует за граньюконечного земного бытия:скакала жизнь, в лицо хлестала грива,дул ветер в душу — но дорога в безднуоборвалась, и чем богаче жизнь,чем конь сильней —

Эдмонд

— тем явственней, тем дольшесвист в пустоте, свист и размах стремленья,не прерванного роковым обрывом, —да, понял я… Но пропасть, как же пропасть?

Гонвил

Паденье неизбежно. Ты внезапнопочувствуешь под сердцем пустотусосущую, и, завертевшись, рухнеттвой мнимый мир. Успей же насладитьсятем, что унес с собою за черту.Все, что знавал, что помнишь из земного —вокруг тебя и движется земнымизаконами, знакомыми тебе.Ведь ты слыхал, что раненый, очнувшись,оторванную руку ощущаети пальцами незримыми шевелит?Так мысль твоя еще живет, стремится,хоть ты и мертв: лежишь, плащом покрытый,сюда вошли, толпятся и вздыхаюти мертвецу подвязывают челюсть…