15 июля 1919

Biology *Муза меня не винит: в науке о трепетах жизнивсе — красота. Искромсав осторожно липовый листик,винт золотой верчу, пока не наметятся яснов круглом белом просвете святые зеленые соты;или же сердцем живым распятой лягушки любуюсь:сладостно рдеет оно, будто спелая, липкая вишня.Режу, дроблю, вникаю, вижу сокрытые мышцы,ветви несметных жил, и, что вижу, мелками цветнымичетко черчу на доске.Сверкают стекла, невнятнопахнет эфиром и прелью в комнате длинной и светлой.Радостен тонкий труд, и радостно думать, что домаждет меня томик стихов и музой набитая трубка.

Cambridge

* Биология (англ.).

В. Ш.Если ветер судьбы, ради шутки,дохнув, забросит меняв тот город, желанный и жуткий,где ты вянешь день ото дня,и если на улице яркойиль в гостях, у новых друзей,иль там, у дворца, под аркой,средь лунных круглых теней,мы встретимся вновь, — о, Боже,как мы будем плакать тогдао том, что мы стали несхожиза эти глухие года;о юности, в юность влюбленной,о великой ее мечте,о том, что дома на Мильоннойна вид уж совсем не те.

1922 г.?

Художник-нищийНередко на углу, под серою стеной,видал я нищего: безногий и больной,он в красках выражал свой замысел нехитрый.Газетный лоскуток служил ему палитрой,его дрожащая багровая рукаписала тщательно цветы и облакана плитах каменных. Вот кончил. Робким взглядомпрохожего зовет, сутулится, а рядоммечтает о гроше зияющий картуз.И вспомнил я свой дар, ненужных светлых муз,недолговечные созвучья и виденья, —когда на улице, средь гула и движеньябесчувственных колес, не встретил я вчеракалеки моего… Да что! Как из ведрабездонного, лил дождь, и каменные плитыблестели холодно, и краски были смыты…Облака

1

На солнце зо'лотом сияет дождь летучий,озера в небесах синеют горячо,и туча белая из-за лиловой тучивстает, как голое плечо. Молчи, остановись. Роняют слезы раясоцветья вешние, склонясь через плетень,и на твоем лице играет их сырая,благоухающая тень.Не двигайся, молчи. Тень эту голубуюя поцелуями любовно обогну.Цветы колышутся… я счастлив. Я целуюзапечатленную весну.

2

Закатные люблю я облака:над ровными далекими лугамиони висят гроздистыми венками,и даль горит, и молятся луга.Я внемлю им. Душа моя строга,овеяна безвестными веками:с кудрявыми багряными богамия рядом плыл в те вольные века.Я облаком в вечерний чистый часвставал, пылал, туманился и гас,чтоб вспыхнуть вновь с зарею неминучей.Я облетал все зримое кругом,блаженствовал и, помню, был влекомжемчужной тенью, женственною тучей.

1921, Берлин

ПирТак лучезарна жизнь, и радостей так много.От неба звездного чуть слышный веет звон:бесчисленных гостей полны чертоги Бога,в один из них я приглашен.Как нищий, я пришел, но дали мне у двериодежды светлые, и распахнулся мир:со стен расписанных глядят цветы и звери,и звучен многолюдный пир.Сижу я и дивлюсь… По временам бесшумнодверь открывается в мерцающую тьму.Порою хмурится сосед мой неразумный,а я — я радуюсь всему:и смоквам розовым, и сморщенным орехам,и чаще бражистой, и дани желтых пчел;и часто на меня со светлым, тихим смехомхозяин смотрит через стол.

22 мая 1921

Белый райРай — широкая, пустаяоснеженная страна:призрак неба голубого,тишь и белизна…Там над озером пушистым,сладким холодом дыша,светит леса молодогобелая душа…Там блаженствовать я будув блеске сети ледяной,пробираться, опьяненныйвечной белизной,и, стрелою из-под ветоквылетая на простор,на лучистых, легких лыжахреять с белых гор.КониГнедые, грузные, по зелени сыройвесенней пажити, под тусклыми дубами,они чуть двигались и мягкими губамивбирали сочные былинки, и зарей,вечернею зарей полнеба розовело.И показалось мне, что время обмертвело,что вечно предо мной стояли эти тричудовищных коня; и медные отливына гривах медлили, и были молчаливыдубы священные под крыльями зари.

1917–1922

ЗеркалоЯсное, гладкое зеркало, утром, по улице длинной,будто святыню везли, туча белелась на мигв синем глубоком стекле, и по сини порою мелькалаласточка черной стрелой… Было так чисто оно,так чисто, что самые звуки, казалось, могли отразиться.Мимо меня провезли этот осколок живойвешнего неба, и там, на изгибе улицы дальнем,солнце нырнуло в него: видел я огненный всплеск.О, мое сердце прозрачное, так ведь и ты отражалов дивные давние дни солнце, и тучи, и птиц!Зеркало ныне висит в сенях гостиницы пестрой;люди проходят, спешат, смотрятся мельком в него.