ОсеньВот листопад. Бесплотным перезвономсад окроплен. Свод легок и высок.Клен отдает со вздохом и поклономпоследний свой узорный образок.И на листе огнистый ангел вышит,и радужна меж грядок борозда,и у крыльца стеклянного чуть дышитсиротка ель, как черная звезда.Подражание древнимДия, мой бледный цветок, поверь ты случайному другу!Звезд непорочных полна мраморной просади глубь.Муж твой не видит, вставай, — уходи ты отсюда, молю я!Дышит стоокая ткань, сердце амфоры горит,ластятся к тучному богу блудницы, как легкие водны,брови блаженно подняв, пьет он, чудовищный Вакх,пьет он, и липкая влага, рыжую шерсть обагряя,льется по жирной груди. Тут же, в сияньи цветном,выпятив смуглый живот, пьяный мальчик, смеясь, орошаетсмятый, упавший венок рдяных уродливых роз.Песни. Бесстыжие стоны. Золотоногая девавьется средь томных гостей, вторя движеньям любви;вот разбежался один, поймал на лету плясунью,и покатился тимпан, по полу праздно звеня.Дия, молю я, уйдем! Твой муж поседелый, беззубыйспит, благодарно прильнув к вялому юноше… Встань,выйдем мы в сад незаметно, там тихо, пустынно; гроздилунного света и мглы пышно свисают с ветвей.Сочная ночь над землей алмазным стоит вертоградом;жажду полней утолит сладость холодная звезд.Дия, мои корабли ожидают в недальнем заливе!В край увезу я тебя стройный, как зодчего сон…Горы там, горы одни! Вырезные, немые вершины,гордо прорвав облака, внемлют бесплотным богам…Будем мы там пировать в гостях у луны величавой,рядом, на черной скале… Дия, мой бледный цветок…

19 января 1923, Берлин

Lawn-tennis *Юноша, белый и легкий, пестрым платком подпоясан;ворот небрежно раскрыт, правый отвернут рукав.Встал он, на гладком лугу, за черту, проведенную мелом,голову поднял с улыбкой, мяч серебристый подкинул, —выгнувшись, плавно взмахнул многострунной широкой лаптоюмиг, — и со звуком тугим мяч отлетает и бледной молнией падает там, где стоит, ожидая, такой жеюноша, белый и легкий; миг, — и со звуком ответныммяч возвращается вновь через сетку, чуть вздутую ветром.Мягкие синие тени бегут по траве озаренной.Поодаль зыблется вяз. На ступени, у двери стеклянной,лоснится лейка забытая. Дышат, блестят занавески.В доме прохладно и пусто, а тут, на упругой поляне,гонится ветер за солнцем, и будет до вечера длитьсялегких мячей перезвон, — юности белой игра…

10 декабря 1920

* Теннис (англ.).

Бабочка

(Vanessa aniiopa)

Бархатно-черная, с теплым отливом сливы созревшей,вот распахнулась она; сквозь этот бархат живойсладостно светится ряд васильково-лазоревых зеренвдоль круговой бахромы, желтой, как зыбкая рожь.Села на ствол, и дышат зубчатые нежные крылья,то припадая к коре, то обращаясь к лучам…О, как ликуют они, как мерцают божественно! Скажешь:голубоокая ночь в раме двух палевых зорь.Здравствуй, о, здравствуй, греза березовой северной рощи!Трепет, и смех, и любовь юности вечной моей.Да, я узнаю тебя в Серафиме при дивном свиданье,крылья узнаю твои, этот священный узор.

1917–1922

ВелосипедистМне снились полевые дали,дороги белой полоса,руль низкий, быстрые педали,два серебристых колеса.Восторг мне снился буйно-юный,и упоенье быстроты,и меж столбов стальные струны,и тень стремительной версты.Поля, поля, и над равнинойворона тяжело летит.Под узкой и упругой шинойпесок бежит и шелестит.Деревня. Длинная канава.Сирень цветущая вокругизбушек серых. Слева, справамальчишки выбегают вдруг.Вдогонку шапку тот бросает,тот кличет тонким голоском,и звонко собачонка лает,вертясь пред зыбким колесом.И вновь поля, и голубеетнад ними чистый небосвод.Я мчусь, и солнце спину греет,и вот нежданно поворот.Колеса косо пробегают,не попадая в колею.Деревья шумно обступают.Я вижу старую скамью.Но разглядеть не успеваю,чей вензель вырезан на ней.Я мимо, мимо пролетаю,и утихает шум ветвей.

30 сентября 1918

* * *Вдохновенье — это сладострастьечеловеческого «я»:жарко возрастающее счастье, —миг небытия.Сладострастье — это вдохновеньетела, чуткого, как дух:ты прозрел, ты вспыхнул на мгновенье,в трепете потух.Но когда услада грозоваяпронеслась, и ты затих, —в тайнике возникла жизнь живая:сердце или стих…

Cologne

* * *Обезьяну в сарафанекак-то ряженый привел;вперевалку подбежала,мягко вспрыгнула на стол.Села (бисерные глазки,гнусно выпученный рот…) —с человеческой ужимкойкнигу чудище берет,книгу песен, книгу неги…А она-то лапой хвать! —вмиг обнюхала страницыи давай их вырывать!Пальцы рыжие топырит;молчаливо, с быстротойделовитою, кромсаетсердце книги золотой…