Его срок пребывания в Италии истекал. Через два дня он должен лететь обратно, билет у него был в два конца, а никакой обнадеживающей информации все не было, все его попытки хоть за что-то зацепиться, поймать хотя бы какой-то след, оказались напрасными. Он хотел помочь Веронике, но не получилось. Ему не в чем себя упрекнуть, он сделал все, что только мог, все, что было в его силах. Не его вина, что ничего из этого не вышло.

Почти все дни его пребывания в Риме шел дождь, моросил, холодный, нудный, противный, временами переходящий в ливень. Зима не баловала и итальянцев. Как в первый день, Влад стоял у окна и смотрел на узкую улочку, на которой располагалась гостиница. Как и в первый день шел дождь, спешили куда-то редкие прохожие. Странно, вот побывал он в Италии, а Италии так и не увидел. Нечего будет и рассказать. Завтра утром Марио отвезет его в аэропорт. Он сложил сумку. Когда уже готовился залечь, позвонил Василий.

– Я по поводу этого парня, Джованни. Он просит передать, что очень благодарен Ларисе за книгу. И просит тебя как-то помягче дать ей понять, что не хочет продолжения отношений. Она избалованная, а он бедный студент. Он не сможет дать ей того уровня жизни, к которому она привыкла.

14

Вчера вечером Веронику вывели в холл ночного клуба, и она оказалась лицом к лицу с коротышкой в очках. С довольным выражением лица он оглядел ее большими телячьими глазами и представился: Ларри. За его спиной маячил Кучерявый с ее чемоданом в руке, наблюдал за ней с недобрым прищуром. Вероника растянула губы в улыбке. Очень рада знакомству, глэд ту мит ю… кажется так? В ответ Ларри еще больше разулыбался и что-то произнес.

«Он сказал, что надеется, тебе понравится поездка. Улыбайся, дура! – ласковым голосом произнес Кучерявый. – Улыбайся все время. Он приехал из какой-то американской дыры покататься по Италии. Ты будешь сопровождать его. Все десять дней, пока он смотрит Италию, ты в его полном распоряжении, ясно?»

Вырваться отсюда, из этой всегда темной ямы уже было счастьем. Ей не хватало свежего воздуха. Она не была на улице с тех самых пор, как вернулась из Венеции. Ей казалось, что потолок в ее камере, как мысленно она называла свою комнатку в подвале, с каждым днем становится все ниже и ниже. Что в один совсем не прекрасный день он ее попросту раздавит.

«А паспорт? Меня же ни в одну гостиницу…», пробормотала. «Много разговариваешь, – все таким же ласковым голосом прервал ее Кучерявый. – Твой паспорт у него. Обслуживание должно быть на высшем уровне, усекла? Тебе ясно, спрашиваю?» Вероника торопливо кивнула.

Ясно. Не понимала она только, каким образом ее документы оказались в руках хозяина Кучерявого. Но думать о том, что ее похищение не случайность, больше не хотелось. Запуганный ли Петюня продал ее или хозяин гостиницы, в которой жила их танцевальная группа – какая теперь разница? Мафия везде имеет своих людей, своих помощников, у них все схвачено. Наверное, и в полиции есть свои люди.

Но, с другой стороны, гостиница, это не закрытая квартира, и тем более, это не подвал. Гостиница, это шанс. Не такая уж она великая ценность, чтобы отслеживать каждый ее шаг в этом огромном городе. Одной девочкой больше в их заведении, одной меньше… Завтра на ее место они найдут другую. Украдут, хитростью или силой заставят на себя работать. Да, у нее есть шанс. И она должна его использовать. Главное, выбраться в город, выбраться из этого подвала, а там уж она сумеет отделаться от своего нового «хозяина»…

Ларри отвез ее в отель. Дорогой он что-то говорил, она не понимала, что именно, но время от времени улыбалась ему. Так, на всякий случай. Он не казался таким ублюдком, как тот, с которым она ездила в Венецию. Вроде бы ничего мужик. В номере он велел ей открыть чемодан, и, выбрав платье из тех, что там лежали, жестами объяснил, что она должна одеться. Ресторан, сказал он. «Ага», – откликнулась Вероника. Значит, они пойдут ужинать. Но, похоже, что не сразу. Потому что после этого Ларри показал на себя, потом на дверь – «бизнес». И, оставив ее в номере, куда-то ушел. Как только дверь за ним закрылась, Вероника бросилась к телефону. Но радость ее была преждевременной. Несколько попыток связаться с родным городом успехом не увенчались. Связь была через оператора, который по-русски не говорил. И она не понимала, что он пытается ей втолковать. И тогда, отчаявшись, она решила идти напролом.

Когда Ларри вернулся, набравшись храбрости, она, изо всех сил улыбаясь, произнесла два слова: «телефон, мама». Она хочет поговорить с матерью. Возможно, что его предупредили, чтобы он не давал ей телефон, ну что ж, тогда он откажет. Но, похоже, его не предупредили. Потому что Ларри был очень удивлен тем, что у нее нет мобильного телефона. Ноу мобайл? Ноу селфоун? Она открыла свою маленькую сумочку и показала ее содержимое. Покачала головой – нет, у меня нет телефона. Меня выкрали и все это время держали под замком… Она могла позволить себе произнести это вслух, все равно этот американец ее не понимает. Ларри действительно не понял. Испытывающе взглянул ей в лицо и нахмурился. Сердце у нее оборвалось – не даст. Но, оказалось, он думал совсем о другом. «Dictionary, – произнес, наконец. – Book. Special book.” Кое-как до нее дошло, что он имеет в виду словарь. Да, кажется, он хочет купить словарь. Она закивала, да-да, им нужен словарь. Но словарь будет в лучшем случае только завтра утром, поскольку уже вечер, все магазины закрыты, а вот позвонить ей остро необходимо прямо сейчас. Мама. Телефон. Хорошо, что есть такие, всем понятные слова.

Ларри дал ей свой мобильный телефон.

С бьющимся сердцем она набрала свой домашний номер.

– Ма, это я…

На том конце линии вскрикнули.

– Вероника! Ты где?!

Никогда еще она не слышала, чтобы мать говорила таким голосом – голосом, полным тревоги. На глаза моментально навернулись слезы.

– В Риме. У меня все нормально, не волнуйся, – быстро произнесла Вероника, глядя на Ларри, который завязывал перед зеркалом галстук. Через минуту он будет готов для ресторана. Ресторан. Людное место. Из ресторана она сюда не вернется. Выйдет в дамскую комнату и… – Сейчас у меня мало времени, но я тебе скоро снова позвоню, – добавила торопливо. – Очень скоро.

Галстук был завязан, и Ларри выжидательно смотрел в ее сторону.

– Где ты сейчас? – повторила мать настойчиво, но уже более спокойно.

– Я же говорю – в Риме. Меня выкрали, держали в каком-то притоне…

– Это я знаю, знаю! Мне передали!

Молодец Байкер, все-таки разыскал мать, сообщил ей, что Вероника жива.

– Я написала заявление, в милиции говорят, что тебя уже ищут через интерпол. Откуда ты сейчас звонишь? Тебе удалось бежать?

– Можно сказать, да.

– Что значит: можно сказать? – Голос у матери снова стал тревожным.

– Я не могу сейчас говорить, у меня мало времени, но я перезвоню…

– Когда?

– Скоро, может быть через час. В крайнем случае, через два. Тогда все и расскажу.

– Попробуй добраться до полиции! – Кажется, мать поняла, что она еще не совсем на воле. – Расскажи о себе, скажи, что тебя уже ищут!

– Ты не волнуйся, я в порядке.

– Я уже чего только не передумала. Особенно после этой статьи в газете, – тяжело вздохнула мать.

– Какой статьи в газете?

Наверное, все о том же конкурсе…

– Твоя однокурсница, Сабанина, написала большую статью в полстраницы о наших женщинах за рубежом, о том, как их похищают и заставляют заниматься проституцией. Тебя там привела в качестве главного примера.

– Меня? – ошарашено переспросила Вероника. – Почему меня? Кто ей рассказал обо мне? Откуда ей…

– Мне с этой Сабаниной встретиться не удалось, только по телефону с ней поговорила. Ей рассказала Лазаревская. Этот парень, которому ты звонила, Влад, наверное, он встречался с кем-то из твоей группы… Он взял у меня твои фотографии, сказал, нужно для полиции. Сказал, что хочет сам поехать в Италию.