Память прошлого

Как будто из Гейне

Помню я тебя ребенком,  Скоро будет сорок лет;  Твой передничек измятый, Твой затянутый корсет.Было в нем тебе неловко;  Ты сказала мне тайком: «Распусти корсет мне сзади; Не могу я бегать в нем».Весь исполненный волненья,  Я корсет твой развязал... Ты со смехом убежала, Я ж задумчиво стоял.

Разница вкусов

Басня [1]

Казалось бы, ну как не знать Иль не слыхать Старинного присловья, Что спор о вкусах — пустословье? Однако ж раз, в какой-то праздник, Случилось так, что с дедом за столом, В собрании гостей большом, О вкусах начал спор его же внук, проказник.  Старик, разгорячась, сказал среди обеда: «Щенок! тебе ль порочить деда? Ты молод: все тебе и редька и свинина; Глотаешь в день десяток дынь;  Тебе и горький хрен — малина, А мне и бланманже — полынь!»Читатель! в мире так устроено издавна: Мы разнимся в судьбе, Во вкусах и подавно; Я это басней пояснил тебе. С ума ты сходишь от Берлина: Мне ж больше нравится Медынь. Тебе, дружок, и горький хрен — малина, А мне и бланманже — полынь.

[1] В первом издании (см. журнал «Современник», 1853 г.) эта басня была озаглавлена: «Урок внучатам»,— в ознаменование действительного происшествия в семье Козьмы Пруткова.

Письмо из Коринфа

Древнее греческое

Посвящено г. Щербине

Я недавно приехал в Коринф. Вот ступени, а вот колоннада. Я люблю здешних мраморных нимф И истмийского шум водопада.Целый день я на солнце сижу. Трусь елеем вокруг поясницы. Между камней паросских слежу  За извивом слепой медяницы.Померанцы растут предо мной, И на них в упоенье гляжу я.  Дорог мне вожделенный покой. «Красота! красота!» — все твержу я.А на землю лишь спустится ночь,  Мы с рабыней совсем обомлеем... Всех рабов высылаю я прочь И опять натираюсь елеем.

Романс

На мягкой кровати  Лежу я один.  В соседней палате  Кричит армянин.Кричит он и стонет,  Красотку обняв,  И голову клонит; Вдруг слышно: пиф-паф!..Упала девчина  И тонет в крови... Донской казачина Клянется в любви...А в небе лазурном Трепещет луна; И с шнуром мишурным Лишь шапка видна.В соседней палате  Замолк армянин. На узкой кровати Лежу я один.

Древний пластический грек