И в том же мире призраков и отвлеченностей— один только образ сохраняет подобие жизни: осиянный образ «любви неизреченной» — Аси Тургеневой. Стихи, посвященные ей, полны высокого лирического волнения. Вспоминая о своей далекой подруге, Белый перестает быть «посвященным» и становится поэтом. Вот они с Асей снова в Италии…:

…И снова в ночь чернеют мне чинары.Я прошлым сном страданье утолю:Сицилия… И— страстные гитары.Палермо, Монреаль… Радес… Люблю…

В памяти его Ася озарена «весны сиянием»:

Теплом из сердца вырастая,Тобой, как солнцем облечен,Тобою солнечно блистая,В Тебе, перед Тобою — он.

В августе 1916 с Асей в Дорнахе:

Последний, верный, вечный друг,Не осуди мое молчанье:В нем — грусть; стыдливый в нем испуг,Любви невыразимой знанье.

И вот он снова в России: русские сосны, поля, крыши хат, — и над всем неугасаемым блеском сияет она:

В давнем — грядущие встречи,В будущем — давность мечты:Неизреченные речи,Неизъяснимая — Ты!

Проходит два года: еще светлее ее образ, еще нежнее ее далекий зов:

Слышу вновь Твой голос голубой,До Тебя душой не достигая:Как светло, как хорошо с Тобой,Ласковая, милая, благая.

И последние стихи:

Мой вешний свет,Мой светлый цвет,Я полн Тобой,Тобой — Судьбой.

В этих звуках и ритмах— легкость и прозрачность бесплотных теней. Вспоминаются стихи Тютчева:

Блаженной тенью, тенью елисейскойОна уснула в добрый час…

Такой «елисейской тенью» сиял Белому образ Аси в страшные годы военного коммунизма.

Другим «живым местом» в сборнике являются стихи о России. Еще в Дорнахе, перед возвращением в Москву, Белый писал вдохновенные стихи о грядущем воскресении родины:

Страна моя, страна моя родная!Я — твой, я — твой!Прими меня, рыдая… и не зная,Покрой сырой травой.Пусть мы в ночи! Пусть — ночи.бездорожий…Пусть — сон и сон!В покое зорь и предрассветной дрожиЗа ночью — Он!Эти стихи перекликаются с прославленными строками Блока:Пусть ночь! Домчимся. Озарим кострамиСтепную даль…

Вернувшись на родину, поэт благословляет революцию, как вечно горящую Неопалимую Купину:

Декабрь 1916 года

Светясь, виясь, в морозный морок тая, Бросает в небо пламена,Тысячецветным светом излитаяСвятая Купина.Встань, возликуй, восторжествуй, Россия!Грянь, как в набат —Народная, свободная стихия —Из града в град!

И через два года, после страшных испытаний холодом и мраком, он продолжает верить в мистический смысл великой русской революции. Ему кажется, что его юношеские предчувствия о нисхождении в мир жены, облеченной в солнце, близки к осуществлению. России посвящено великолепное, торжественное стихотворение:

Младенцу

Играй, безумное дитя,Блистай летающей стихией:Вольнолюбивым светом «Я»,Явись, осуществись — Россия.Ждем: гробовая пеленаПадет мелькающими мглами:Уже Небесная ЖенаНежней звездеет глубинами, —И, оперяясь из весны,В лазури льются иерархии:Из легких крылий ликЖены Смеется радостной России.(1918 г., март, Москва)

«Звезда самосознания» Белого утопает в астралах тумана антропософии, лучи ее разложены по правилам «духовной науки» и описаны в схемах и выкладках потусторонней математики. Только изредка выплывает она из теософской мглы, вспыхивая чистым, хрустальным, поэтическим светом.

Сборник «Стихи о России» заключает в себе стихотворения, выбранные из «Пепла» и «Звезды». Многие из них значительно переработаны. К ним автор присоединил одно из лучших своих обращений к родине, написанное в августе 1917 года. Оно пылает раскаленным, расплавленным металлом; в нем — огненное вдохновение самосжигающегося хлыста: из дыма, искр и языков пламени вылетают исступленные заклинания:

Рыдай, буревая стихия,В столбах громового огня!Россия, Россия, Россия —Безумствуй, сжигая меня.В твои роковые разрухи,В глухие твои глубины, —Струят крылорукие духиСвои светозарные сны.Не плачьте: склоните колениТуда — в ураганы огней,В грома серафических пений,В потоки космических дней!Сухие пустыни позора,Моря неизливные слез, —Лучом безглагольного взораСогреет сошедший Христос.И финал:И ты, огневая стихия,Безумствуй, сжигая меня,Россия, Россия, Россия —Мессия грядущего дня!

Третий стихотворный сборник «После разлуки» носит подзаголовок «Берлинский песенник». В нем собраны поэтические упражнения Белого 1922 года. М. Цветаева рассказывает в своих воспоминаниях о происхождении этого сборника. Белый часто жаловался ей на то, что он перестал быть поэтом. «Я никогда не читаю стихов, — говорил он. — И никогда их уже не пишу. Раз в три года — разве это поэт? Человек должен быть на стихи обречен, как волк на вой. Тогда — поэт». М. Цветаева посылает ему свою книгу «Разлука»; он отвечает ей письмом: «Глубокоуважаемая Марина Ивановна! Позвольте мне высказать глубокое восхищение перед совершенно крылатой мелодией вашей книги „Разлука“. Я весь вечер читаю — почти вслух и — почти распеваю. Давно я не имел такого эстетического наслаждения.