Еще одной несомненной заслугой святого Франциска является основание так называемого «Третьего ордена» – организации, объединяющей мирян и действующей по сей день. Терциарии – и мужчины, и женщины – сохраняют имущество и общественное положение, остаются в супружестве. От них требуется не монашеская жизнь, а «евангельское житие», то есть они должны максимально приблизиться к идеалу, начертанному в Нагорной проповеди. Однако со временем положительные моменты деятельности самого святого Франциска были вытеснены на второй план деяниями его последователей: францисканцы (наряду с членами доминиканского ордена) стали постоянными членами инквизиционных трибуналов.

Аскетизм в сочетании с религиозным мракобесием был характерен не только для католической церкви, но и (иногда даже в большей степени) для протестантизма. Типичный пример – Жан Кальвин (1509—1564 гг.), один из лидеров этого движения, основоположник одного из самых крупных течений протестантизма – кальвинизма. Будучи сам суровым аскетом, он приравнял безнравственность к уголовным преступлениям. По кодексу законов, составленному Кальвином для города Женевы (где он, по сути, являлся диктатором), за супружескую неверность полагалась смертная казнь.

Несколько более терпимым к человеческим слабостям был другой реформатор – немец Мартин Лютер (1483—1546 гг.). Ему принадлежит высказывание, ставшее немецкой пословицей: «Кто не любит вина, женщин и песен, тот останется дураком на всю жизнь». Однако в молодые годы Лютер был монахом, причем в высшей степени ревностным. Он не только добросовестно исполнял все, что предписывалось строгим уставом, но ставил себе еще более аскетические требования.

Моря себя голодом, холодом и бдением, он довел себя до того, что из цветущего юноши превратился в скелет, обтянутый кожей. При помощи такого «умерщвления» в себе всякой чувственности Лютер пытался достичь идеала святости и, по его словам, «приступом взять царство небесное». Однако «греховные вожделения» продолжали его мучить. Он чувствовал в себе плотское желание, и это приводило его в отчаяние. Лютер уже стал считать себя закоренелым грешником, которому уготована геенна огненная, когда ему пришла в голову спасительная мысль о том, что Бог настолько милостив и благ, что готов простить любого человека, если он искренне уверует в него. Отсюда следовало, что всякая аскеза совершенно бесполезна, монашеское отречение от мира к спасению не приведет. Впоследствии Лютер окончательно сформулировал свое учение, которое легло в основу догматики новой евангелическо-лютеранской церкви.

Проповедь Лютера произвела настоящую духовную революцию сначала в Германии, а потом и во всей Европе. Под влиянием его идей многие порывали с католической церковью, становясь приверженцами новой конфессии. Католические монахи и монахини покидали стены обителей, возвращаясь «в мир». В их числе была и некая Катарина фон Бора, ставшая женой Лютера и подарившая ему трех сыновей и трех дочерей (две из них умерли при жизни Лютера). Счастливый в своей семейной жизни, Мартин Лютер имел высокое представление о браке как о состоянии, вне которого человек не может спастись.

Теперь обратимся к православию, в частности к русской православной церкви. Ее святые также активно и успешно «боролись с Эросом». Примером может служить история святого преподобномученика Моисея Угрина (Венгра) Киево-Печерского, одного из первых монахов Святой Руси. Подвиги этого «непоколебимого столпа православия, несокрушимого адаманта церкви» описывает М.В. Толстой в своем труде «Рассказы по истории русской церкви».

Красноречие автора заслуживает того, чтобы привести этот эпизод целиком: «Он (Моисей) попался в плен и отведен в Польшу, где томился пять лет в оковах. Крепкий телом и красивый лицом, он невольно обратил на себя внимание одной знатной и богатой польки. Воспламененная страстью, она выкупила его из оков и всячески старалась привлечь его к себе. Но напрасно источала она ласки и угрозы; напрасно заключала его в темницу и томила голодом; напрасно предлагала свои богатства и даже предлагала свою руку; напрасно жаловалась на своего невольника королю Болеславу, которого благословением пользовалась: ничто не могло поколебать нового целомудренного Иосифа. Дав Богу обет быть иноком, он вскоре получил возможность достигнуть своей цели: к нему пришел афонский черноризец и тайно постриг Моисея.

ВЕЛИКИЕ ОБ ЭРОСЕ

Любовь-влюбленность, эрос, который шире любви между мужчиной и женщиной, есть любовь восходящая. Влюбленность есть притяжение вверх, восхищение, она доходит до творческого экстаза. Любовь эротическая всегда предполагает ущербность, неполноту, тоску по восполнении, притяжение, что может обогатить. Эрос – демон, и человек бывает одержим им... Эротическая любовь, не знающая жалости и милосердия, приобретает демониакальный характер и терзает человека.

Н. Бердяев. „О рабстве и свободе человека“

Узнав, что пленник уже инок, искусительница запылала злобой, велела ежедневно бить его палками и, наконец, – сделать евнухом, так что страдалец, истекая кровью, едва остался жив; а Болеслав в угоду неистовой женщине выгнал всех черноризцев из своих владений. Суд Божий не замедлил покарать нечестие и неправду: Болеслав умер внезапно; поднялся мятеж в земле ляхов, много панов было избито народом, и в их числе погибла и та нечестивая полька, которая мучила целомудренного Моисея. Это было около 1027-го года».

Заслуги святого мученика перед церковью, однако, этим не исчерпываются, ибо «за великую победу над нечистой страстью Господь дал ему власть врачевать эту страсть и в других. Один брат, мучимый волнением плоти, пришел к преподобному Моисею и просил у него помощи. „Во всю жизнь не говори ни с одной женщиной“, – сказал мученик целомудрия и коснулся тела брата своего посохом, без которого не мог ходить от прежних терзаний: нечистая страсть утихла, и брат освободился от искушения».

Вдохновившись примером многострадального Моисея Угрина, многие «богомудрые мужи» стяжали себе бессмертную славу на тяжком поприще борьбы с плотской похотью. Так, достославную победу над ней одержал преподобный Иоанн Богоугодник (XII век). Как пишет тот же М.В. Толстой, он с самой юности много страдал, «мучимый похотью плоти», и всячески старался избавиться от этого недуга: он три года усердно постился, мог не есть и не пить ничего целыми неделями, носил вериги, но ничего не помогало. Тогда он поселился «в скорбной и тесной пещере», где и провел тридцать лет, но страсти продолжали обуревать его. Вконец отчаявшись, Иоанн «выкопал себе яму по плечи; при наступлении великого поста влез в нее и своими руками засыпал себя землей» так, что свободными у него остались только руки и голова. В таком положении этот аскет провел довольно много времени.

У него начались видения: ему являлся «враг спасения» в виде «страшного змея, который хотел пожрать его, дыша пламенем и осыпая искрами». Наконец, Господь сжалился над страдальцем и велел молиться Моисею Угрину. Иоанн последовал совету всемилостивого Бога, и только тогда искушения перестали терзать святого. Как говорится, хотите – верьте, хотите – нет...

Однако в дальнейшем русские монахи зачастую не слишком утруждали себя борьбой с плотскими искушениями. Среди вопросов, поставленных Иваном Грозным на обсуждение перед участниками Стоглавого Собора в 1551 году, были и те, которые касались несоответствия жизни монахов и монастырских властей уставу: например, о запрещении монахам и монахиням жить в одном монастыре. Из этого факта можно сделать вывод о нравах «благочестивых иноков» того времени. Тот же процесс духовного разложения происходил и на Западе (образ распутного монаха стал хрестоматийным). Там упадок церкви привел к Реформации, в России – к возникновению многочисленных сект, внесших существенный вклад в дело борьбы с чувственностью (сектантство – явление, характерное не только для нашей страны, но, пожалуй, нигде оно не носило такого массового характера).

Важное место в идеологии многих сект занимает проповедь аскетизма. Это было заметно уже на самом раннем этапе развития европейского сектантства. Так, например, катары, приверженцы одной из ересей XII века, не признавали институт брака божественным (о связях вне брака тем более речи быть не могло). Они не отвергали супружество окончательно лишь из снисхождения к человеческим слабостям. Кроме того, катары делились на просто «верующих» и «совершенных». Последние соблюдали так называемое «consolamentum» – обязательство отречься от имущества, от семейных и родственных уз.