Мастера (Поэма)

Поэма из семи глав с эпилогом и посвящениями

Первое посвящение Колокола, гудошники… Звон. Звон… Вам, Художники, Всех времен! Вам, — Микеланджело, Барма, Дант! Вас молниею заживо Испепелял талант. Ваш молот, не колонны И статуи тесал — Сбивал со лбов короны И троны сотрясал Художник первородный — Всегда трибун. В нем дух переворота И вечно — бунт. Вас в стены муровали. Сжигали на кострах. Монахи муравьями Плясала на костях. Искусство воскресало Из казней и из пыток И било, как кресало, О камни Маобитов. Кровавые мозоли. Зола и пот. И Музу, точно Зою, Вели на эшафот. Но нет противоядия Ее святым словам — Воители,    ваятели. Слава вам! Второе посвящение Москва бурлит, как варево, Под колокольный звон… Вам, Варвары Всех времен! Цари, султаны, В тиарах яйцевидных, В пожарищах-сутанах И с жерлами цилиндров! Империи и кассы Страхуя от огня, Вы видели в Пегасе Троянского коня. Ваш враг — резец и кельма. И выжженные очи, Как клейма, Горели среди ночи. Вас мое слово судит. Да будет — срам. Да будет Проклятье вам! I Жил-был царь. У царя был двор. На дворе был кол. На колу не мочало —    Человека мотало! Хром царь, хвор царь, А у самых хором ходит вор и бунтарь. Не туга мошна — Да рука мощна! Он деревни мутит. Он царевне свистит. И ударил жезлом    и велел государь — Чтоб на площади главной Из цветных терракот Храм стоял семиглавый — Семиглавый дракон. Чтоб народ страшил. Чтоб царя сторожил. II Их было смелых — семеро. Их было — сильных — семеро. Наверно, с моря синего Или откуда с Севера. Где Ладога, луга, Где радуга-дуга. Они дожили кладку Вдоль белых берегов, Чтоб взвились, точно радуга, Семь разных городов. Как флаги корабельные, Как песни коробейные. Один — червонный, башенный, Разгульный, бесшабашный. Другой — чтобы, как девица, Был белогруд, высок. А третий — точно деревце, Зеленый городок. Веселые, кирпичные, Цветите по холмам. Их привели опричники, Чтобы построить храм. III Кудри — стружки. Руки — на рубанки. Яростные, русские, Красные рубахи. Ухали «Дубинушку» — Площади дрожали. Ухари-детинушки, Силушку сдержали бы. Очи — ой, отчаянны! При подобной силе — Как бы вы нечаянно Царство не спалили! Бросьте, дети бисовы, Кельмы и резцы. Не мечите бисером Изразцы… IV Не ярости юродивой Вы возводили храм, А богу плодородия, Его земным дарам. Здесь купола-кокосы, И тыквы-купола. И бирюза кокошников Окошки оплела. Сквозь кожуру мишурную Глядело с завитков — Что чудилось Мичурину Шестнадцатых веков. Диковины кочанные. Их буйные листы. Кочевников колчаны И кочетов хвосты. И башенки буравами Взвивались по бокам, И купола булавами Грозили облакам! И москвичи молились Столь дерзкому труду — Арбузу и маису В чудовищном саду. V Взглянув на главы шлемы, Боярин рёк — «У, шельмы, В бараний рог! Сплошные перламутры, Сойдешь с ума. Уж больно баломутны Их сурик и сурьма…» Купец галантный, Куль голландский, Шипел — «Ишь, надругательство, Хула и украшательство…» Ярыжка — кочерыжка Бубнил без передышки: «Нашел уж царь работничков Смутьянов и разбойничков! У них не кисти, А кистени, Семь городов, антихристы, Задумали они. Им наша жизнь — кабальная Им Русь — не мать!»   …«А младший у кабатчика    Все похвалялся, тать,    Как в ночь перед заутреней,    Охальник и бахвал.    Царевне целомудренной    Он груди целовал…» И дьяки присные, Как крысы по углам, В ладони прыснули — «Не храм, а срам!..»   …А храм пылал в полнеба,    Как лозунг к мятежам,    Как пламя       гнева,    Крамольный храм!    От страха дьякон пятился.    В сундук купчина прятался.    А немец, как козел,    Скакал, задрав камзол.    Уж как ты зол,       храм антихристовый!..    А мужик стоял, да подсвистывал.    Все посвистывал, да поглядывал,    Да топор рукой       все поглаживал….