Андрей Вознесенский

Мозаика

Стихи и поэмы

Ленин на трибуне 18-го года

I Вдоль по вагонам Бабой Ягой Горе стучит Деревянной ногой. Как колотушки — Тук. Тук. — Клюшки, култышки, Кружки старух. Нету ноги. Руки-крюкú. «Дай! Не побрезгуй Жертвою брестской!» II Снег беспокоен. Снег бестолков. Под «Метрополем» Стук каблучков. Скука сквозь веки. Смех да испуг. Тоже калеки. Тук. Тук. Туго с деньгой. Страшно одной. Снег больно резкий. III Ямы России. Язвы России. Страшные яства Старой России… Вот он стоит над трибуной, над лбами, Гневными пальцами    барабаня! Вот он стоит, по трибуне постукивающий — Будто бы врач,    больного       простукивающий. Цепкий, прямой,    безапелляционный — Как посредине операционной! Раны России. Церкви. Хоругви. Жесткие, нежные пальцы хирурга… Или же сердца взволнованный звук?… Тук.    Тук.       Тук.

Год 1959

«Мир народам!» «Хлеб голодным!» — Бегут через годы Слова по полотнам. За мир! —    Чтоб не только на нашей земле. За хлеб! —    Чтоб не только на нашем столе… И черная Бирма вбирает отборные Русские зерна, Ленина зерна. И ленинский трактор пашет широко У тропика Рака, в широтах Сирокко В Марокко, на Яве Рокочущей    явью! Он к людям идет электрической молнией, Турбиной,    машиною мукомольною, Он в радиоволнах проходит сквозь тьму. Он к людям приходит. А люди — к нему. От Ганга, Бандунга, Дунайских запруд — Идут ли в атаку —    к нему идут, Идут ли за плугом —    к нему идут, Сквозь каторжный труд, сквозь пули окрест Зовет их Распахнутый Ленинский Жест!

Март

По Суздалю, по Суздалю Сосулек, смальт. Авоською с посудою Несется март! И колокол над рынком Болтается серьгой. Колхозницы — как кринки В машине грузовой! Я в городе бидонном, Гудящем, молодом. «Америку догоним По мясу с молоком!» Я счастлив, что я русский, Так вижу, так живу. Я воздух, как краюшку Морозную, жую. Весна рыжеет кручей. Весна берет рубеж. Весна играет крупом И ржет, как жеребец! А ржет она над критикой Из толстого журнала, Что видит во мне «скрытое Посконное начало»…

Лунная Нерль

Есть церкви — вроде тыкв и палиц. А Нерль прозрачна без прикрас. И испаряется, как парус, И вся сияет — испарясь. Я сходу покидаю лыжню. Всхожу из мрака на бугор. Как в телевизорную линзу, Гляжу в сияющий собор. Меня пронизывают волны Высокой, голубой воды. Твои, Россия, сны и войны И дикой девочки черты. Кто жег тебя в татарских станах? Чьих стай маячили крыла? Ты рано женщиною стала И свет нелегкий обрела. Тебе, одной тебе подсудны Мои поступки и труды. Я весь как есть твоя посуда Высокой, голубой воды. А ночь ревет мотором МАЗа Напоминает, торопя… Поймешь ли, Маша? С кем ты, Маша? Мне страшно, Маша, за тебя!

Елка

За окном кариатиды, А в квартирах — каблуки… Елок    крылья       реактивные Прошибают потолки! Что за чуда нам пророчатся? Какая из шарад В этой хвойной непорочности, В этих огненных шарах?! О, девчонка с мандолиной! Одуряя и журя, Полыхает мандарином Рыжей челки кожура! Расшалилась, точно школьница, Иголочки грызет… Что хочется,    чем колется Ее следующий год? Дурачится, робеет.. В окошках тает снег, И дворничиха в белом, Как лунный человек. Века, бокалы, луны… «Туши! Туши!» Любовь всегда —    кануны. В ней —    Новый год       души. О, елочное буйство, Как женщина впотьмах — Вся в будущем,    как в бусах, И иглы на губах!