Предновогоднее застольное о любви

В снегу кувыркаются лисы,В снегу кувыркаются волки.Под снегом игривые крысыДруг друга кусают за холки.К чему эти вольные позыСреди заметенной России,Где страшные миру морозыИ люди, от водки косые?К чему сладострастные стоныИ похоть в глазах маслянистых?И, кстати, куда КупидоныСпешат на крылах бархатистых?Негодные голые твари!В руках – арбалеты тугие.Поймать бы, да врезать по харе,Как принято в снежной России!Зачем над людьми и зверушкамиКудрявые бесы охальныеПорхают, трясут титирюшками,И будят мечты сексуальные?Не к месту они, не ко времени,В России по зимней погодкеНе греют любовью по темени,Коль принято спиртом по глотке!Не слышат. И даже не слушают.Уже надо мною кружатся!Запели тетивы… Докушаю,Допью, – ДА ПОЙДУ КУВЫРКАТЬСЯ!!!

Exegi monumentum

(Всем посланным мною и пославшим меня)

Я памятник себе воздвиг нерукотворный…

А. Пушкин и далее, в глубь веков. Он многих на хуй шлёт и шлёт тропою торной,И вряд ли зарастёт та славная тропа,Покуда этот муж с улыбкою задорнойНе срезал языка при помощи серпа.Нет, всех он не послал – и это пуще гириГероя тяготит и давит, как свинец.Стал быть, не смолкнет он, доколь в подлунном миреЖив будет хоть один самец.А слух о нём идёт! Дошёл уж до престольной,Трепещет перед ним всяк сучий в мире муж,И хитрый внук татар, и жид[2] , и ныне вольнойРусак, и младший мистер Буш.И долго будет тем любезен он поэту,Что ядовиты пасквили вовек не осуждал,За них не звал, как чмо, к судебному ответуИ никогда еблом не торговал!Велению его, о брань, пребудь послушна!Обида не страшит ругаку-молодца,На цензоров своих он смотрит равнодушно,В раздвоенный прицел стоячего конца.Февраль 2002 г.

О складных словах

(в помощь собрату-версификатору)

Кантата Глюка – что запах пука,что эхо стука, реки излукаиль гибель Кука.Иль Левенгука.Или наука стрельбы из лука…Какая мука с собой разлука!Какая мука…Тщета… Докука…Ах, рифма-сука!..

Прелюбомудрие

(Из «Опытов»)

Женщина – существо изначально без члена,Следовательно, бесконечна; влагалище её – квинтэссенция глубины.А мужик, будь у него хоть елда по колено,Не имеет вагины, значит, спесь его и гордыня – превентивно смешны.И сколько б ни тужился он, напрягая чудовищный фаллос;И сколько бы ни заявлял, что «баба не человек, но всего лишь жена»,Все его экзерсисы по сути своей – производство словесного кала.А физически он никогда не родит ничего, помимо и кроме– еще раз замечу – говна.пятница, 17 Марта 2000 г.

Как-то, начитавшись безумного философа Ницше, белогвардейского контрреволюционера Гумилева, таинственного Кастанеды и прочих экзотически-экзотерических авторов (полный список для любопытствующих могу выслать по «мылу»), я решил: поэзия неведомого – вот моя экологическая ниша в современной русской литературе. Вдохновение было столь велико, что я тут же взялся за перо. Предо мною расстилались мрачные пейзажи современной действительности, крепко перевитые, спелёнатые прямо-таки незримыми для большинства сограждан щупальцами и лианами «тонких миров». Демонические сущности плескали полуслепым бедолагам крылами прямо в лица, а те лишь отворачивались, думая, что ветер. Провидцы хватали их за рукава, а они отмахивались от бомжей. Незримые «помощники» магов пили из них эмоции, а они безропотно отдавали последнее и тащились дальше пустые, жалкие, выпитые до сухой кожуры на сухом костяке. И я рванулся в бой. Строчки рождались в муках, зато искомой мрачности и угрюмого пафоса было в них хоть отбавляй:

От великого к смешному (История одной измены)

Холодна, черна, забыта эта древняя дорога.Гвозди ветра рвут одежду, тело ранит дробь снегов.Саван неба в серых складках прячет ангелов и Бога.Лёд забвенья. Дым пожарищ. И безмолвие песков…Что сорвало, что послало, что, скажи, тебя толкнулопьяной этой,Бурной ночью в плен к безжалостной судьбе?Мука жизни? Мука смерти? Мука песни не пропетой?Или дикий пламень страсти, что проник в глаза к тебе?Слышишь? Слышишь? Что там? Что там? Что толкаетноги к бегу?Шёпот вздохов? Шелест шерсти? Шум уверенных шагов?Завыванья, хрипы, стоны, скрип когтей по льду и снегу?Или лязгом тяжкой цепи, пожирающей надежду, лязгсочащихся слюною, окровавленных клыков?Кто ты? Где ты? Просыпайся! Поворачивай скорее!Разве ты ещё не понял? Это, дерзкого губя,Ярко-алые от жажды, ИХ зрачки шипят, как змеиВ предвкушении добычи. Ну, беги, спасай себя!Ты ослаб, упал и сжался. Ты не в силах быть не павшимПеред этой тёмной стаей, перед этой злой толпой.Ты, ступая этой ночью на озябшую дорогу, был безумнымпсом уставшим.Ты погибнешь и исчезнешь, и погаснешь… Чёрт с тобой!Пир восторженных вампиров; хороводы вурдалаков;Крысы, липкие от крови; стаи падальщиц-ворон,Что рисуют в низком небе пентаграммы страшных знаков –Вот конец твоих скитаний, погребальный перезвон…

2.

НЕ ОСКОРБЛЕНИЕ!!! Название некоей группы лиц, часто встречающееся у писателей и поэтов XVIII-XIX века (смотри, например: Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоевский, А.П. Чехов etc).

Относительно современного названия догадки у меня имеются, но я их никому не открою. А то, глядишь, обвинят в чём-нибудь… (Прим. автора)