Этапы большого пути. Этап 1

Девочка красиваяВ кустах лежит нагой.Другой бы изнасиловал,А я лишь пнул ногой.Олег Григорьев Седой интеллигент Густобрехалов,Учитель и наставник для повес,«Отец родной» для молодых нахалов,Однажды вёл средь них свой sex-ликбез.Юнцы, не умудрённые годами,Раззявив пасть, внимали болтуну,А тот, глаза скрывая за очками,Врал вдохновенно «сказочку одну»:Помню школу… Вот каким манером:На рояле, в шляпе и пенсне,Будучи советским пионером,Нравилось совокупляться мне.Было модно аристократизмомПроявлять sex-эпильность свою.Впрочем, не гнушался онанизма,Этого от вас не утаю…Ну, так вот, рояль стонал и плакалПод моим напором молодым.А партнёрша поддавала сракой –Так, что заворачивался дымСигаретный. Пачка «Голуаза»,Смятая, шуршала под рукой.А партнёрша – страстная, зараза, –Кончив, звук издала горловой.Вы такого в жизни не слыхали,В нём смешались ярость, похоть, плач;Пели трубы в нём и лошади скакали;Выла жертва, хохотал её палач…Я был потрясён, подавлен, выжат,Этим буйством блядского огня.А партнёрша, – чемпион по лыжам,Вновь впилась, негодная, в меня.Пятый раз за вечер, между делом,Но отмечу (с гордостью!), друзья.Эта сучка, содрогаясь телом,Жадным ртом добралась до хуя…Бледный сам, с увядшими мудами,Он свисал, как лопнувший кондом.Но партнёрша, клацая зубами,Забрала-таки его горячим ртом.Превращённый ласками в кастрата,Я не мог соитий продолжать.И партнёрше, дочери разврата,Заявил: – Пошла, ебёна мать!И она «пошла»… По-чемпионски…С места, без раздумий, враз – бегом.Как на лыжной трассе марафонской,Корень мой зажав зубастым ртом…Корень оказался гибким, прочным.Скользким. Только это и спасло.Боль же… боль была такая, точно…Точно в жопу сунули весло!А леченье, – вам оно не интересно;Что вам «охи», «ахи», йод, бинты?Да и мне уже, признаюсь честно,Это всё – порядком до пизды.Умолк на миг старик Густобрехалов,Протёр платком стекло своих очков,С усмешкой глянул на притихших вдруг нахалов,И – дальше врать, – как Мишка Горбачёв:С елдаком, обмотанным бинтами,Я понуро брёл среди кустов.Вдруг раздался голос за кустами:– Эй, Густобрехалов! Будь готов!Грубый слог, но как же нежен голос!(Я его средь тысячи б узнал.)Девственнице, признанной красотке,Скромной Глаше он принадлежал.В чём тут дело? Я заволновался,И во мрак сиреневых кустовЯ шагнул. Шагнул – и растерялся,Проглотив слова: «Всегда готов!»На расшитом коврике уютном,Ослепляя совершенством наготы,Глаша, мне в глаза глядя беспутно,Волновала ножкою кусты.– Ну, давай, возьми меня, мой милый! –Из груди её раздался стон.Ножки разошлись. Она явилаСвой набухший розовый бутон.И сорвать цветок тот бархатистыйНе преминул бы любой другой…Я же, с наслаждением садиста,Пнул от всей души её ногой!!!Не стоит ждать в конце морали,И жемчуга искать в пыли,Когда так густо набрехали,И так цинично наебли!09.1998г.

Этап второй

Густобрехалов снова на коне,Коньяк смакует с долькою лимона.Младые кобеля застыли в тишине,Его словам внимая изумлённо:Юность, юность… В день, когда вручалиКомсомольский новенький билет,В актовом, уютном нашем зале,Мне «химоза» делала минет.Шаловливо, ласково мошонкуЩекоча игривым языком,Обращалась к члену, как к ребёнку:– Бэби, встань для мамочки торчком!«Бэби» был послушным карапузом,Он перечить мамочке не стал.Так привстал, что сделался обузойДля меня. (Я речь как раз толкал:О великом прошлом комсомола,О великом будущем его.)Вдруг вздохнул… И содрогнулась школаОт дурного крика моего.Грохнулась трибуна. Я осталсяПеред всем народом без порток.Я стонал, орал и содрогался,Извергая сперму в потолок…Далее – затмение. Не знаю,Что? Куда? Зачем и почему?Грезилось: сейчас и расстреляют.В лучшем случае отпиздят – и в тюрьму. Обошлось. Очнулся не «у стенки»,Не на нарах где-то в Соловках.Хоть дрожали пакостно коленки,На живых – не сломанных – ногах.Было от чего: корова-директриса,Исходя гневливо пердежом,Скаля зубы, словно бешеная крыса,Угрожала мне кривым ножом:– Я тебе сейчас устрою блядство!Я тебя, гадёныш, проучу!Я твоё поганое богатствоЖиво по муде укорочу!Грязный скот! Развратный недоносок!Что, дрожишь? Боишься? Слёзы льёшь!Отсеку, ей-ей же, твой обсосок,Если ты… Меня не отъебёшь!Вот так притча! Вот так наказанье!Разве встанет на такую блядь?А альтернатива? Отрезанье…Ну уж нет! Придётся пособлять.(В смысле – члену, чтобы возбудился,Чтобы приподнялся хоть слегка.)А иначе мигом директрисаЖеребца поправит в лошака.Эта мысль промчалась, как торнадо,Как цунами. Буря. Ураган!А корова, жаждая услады,Скинула свой красный кардиган.Оказалось – баба сильно в теле,Жопа, ляжки, груди – всё при ней.В молодости, верно, в «этом деле»Загоняла до смерти парней.Молодость минула, страсть осталась, –Вон, как задрались у ней соски!И унять такую, – вряд ли малость,Мне придётся. «Беби, помоги!»Юности не важен возбудитель,Увидал лобок – и вмиг готов.Так и мой отчаянный долбитель –Заторчал колом без лишних слов.Бешеная баба повалиласьНа кушетку, ноги разбросав.Сквозь космы влагалища сочиласьЁбальная смазка – как слеза.Член уже хрустел от предвкушенья,Яйца ныли, спермою полны,Я сглотнул, и двинулся к кушетке,Стягивая тесные штаны.Влажные космы, что лес дремучий,Спутались. Попробуй, одолей!Одолел… И корень свой негнучийЗасадил – до самых до мудей.Только ждало разочарованье:Оказался так велик карман,Что моё благое начинаньеКануло, как килька в океан.Или – как огурчик в таз кефира,Или – как обмылок в унитаз.В общем, не по нам была квартира,Не по нам… Эх, в рот же, в рёбра, в глаз!Только комсомолец не сдаётся!Есть же выход (то есть, в смысле – вход).Если есть, со временем найдётся!Например, заправить, суке, в рот!Или… Эх, рисковый я парнишка!Ну и хрен с ним, будет – как решил.Только не согнись, подруга-шишка,Не согнись! – И в сраку заложил!Сразу показалось курве жарко,Завертелась, курва, на елде,Застонала, выгнулась, как арка,Хлопая ладошкой по пизде.– Что там хлопать по пустому месту?Я люблю неторные пути,Задние проходы и проезды…А она: – Работай, не пизди!Тут мне стало как-то не до трёпу,Забрало желанье – до нутра,По сердцу пришлось. И в эту жопуЯ кончал до самого утра.К утру «крыса» стала просто Олей.Я – «мышонком», а «обсосок» – «петухом».И потом частенько в нашей школеЯ скакал на Олечке верхом.И не только в школе – где попало,Лишь бы было место раком встать.Ох, немало «теста замесил», весьма немало…Член до смерти буду отмывать!Кстати, школу кончил с золотой медалью,И с презентом Олечки-души.До сих пор его дамасской стальюБез проблем точу карандаши…И клинка кривого лёгким взмахомРазвалил лимон напополам,Стопку «Ахтамара» дёрнул махом,Шёлковый платок поднёс к губам…Ах, Густобрехалов, старый пёс,Где здесь правда, где обман лукавый?Снова ты смятенье в души внёс,Да и хуй с ним. Браво, мастер, БРАВО!Ноябрь 1998г.