Скоро, скоро, друг мой милый,Буду выпущен в тиражИ возьму с собой в могилуНе блистательный багаж.Много дряни за душоюЯ имел на сей землеИ с беспечностью большоюБыл нетверд в добре и зле.Я в себе подобье божьеНепрерывно оскорблял,—Лишь с общественною ложьюВ блуд корыстный не впадал.А затем, хотя премногоИ беспутно я любил,Никого зато, ей-богу,Не родил и не убил.Вот и все мои заслуги,Все заслуги до одной.А теперь прощайте, други!Со святыми упокой!

Начало ноября 1893

Метемпсихоза

Сочинено во время холерных судорог

Подсолнечник желтыйЦветет в огороде,А сердце открытоЛюбви и природе.В холерное время,—Недавно здоровый,—Лежу без движенья,Зелено-лиловый.Подсолнечник желтыйПоблек в огороде.В тревоге родные,Печальна прислуга,Пришли издалёкаДва старые друга:Один пьет как губка,Другой – сумасшедший,Но вспомнили обаО дружбе прошедшей.Подсолнечник желтыйУвял в огороде,—И сердце закрылосьЛюбви и природе.И в гроб положили.Снесли на кладбище!..Довольны ль вы, черви, Присвоенной пищей?Подсолнечник желтыйПогиб в огороде.Из праха и тленаЦветок вырастает,К забытой могилеПчела прилетает...Сидит на балконеПрелестная дева;Сияет красоюИ справа, и слева.Подсолнечник желтыйРасцвел в огороде.На блюдечке медуПриносят той деве.И вдруг я очнулсяВ прелестнейшем зеве!Но будь он стократноПрелестен, а всё жеМое помещеньеС могилою схоже!И мрачно, и сыро,И скользко! О горе!..Но с крошечкой воскаЯ выплюнут вскоре!Подсолнечник желтыйЦветет в огороде.О счастье, о радость!Я вновь на свободе.Вновь сердце открылосьЛюбви и природе!Подсолнечник желтыйЦветет в огороде...

Лето 1894

Жди, аспид, змий и свиния,Меня у пруда ночью звездной,Хотя в трудах по горло яИ d'inachevé[30] зияет бездна.Но не изменится мой рокИ d'inachevé не станет делом,Какую б я из всех дорогНи выбрал сердцем охладелым.Любовный пыл совсем остыл,Лишь в дружбе я ищу опоры,А потому, о Михаил,С тобой увидимся мы скоро.

Лето 1894

Редакторы и друзья!Вас ругать намерен я.Сказал мне Радлов, вам знакомый,Что, духом новшества влекомый,Ты, Грот, решил Сатурна бегУскорить, – дерзкий человек!Но не удастся и вдвоемНоябрь вам сделать октябрем.______Я клянуся сей бумагойИ чернильницею сей:Вам редакторской отвагойНе смутить души моей.Вдохновляемый Минервой,Отошлю статью вам яЛишь тогда, как ляжет первыйСнег на финские поля.Съезжу санною дорогойПо озерам, по рекам,И тогда на суд ваш строгий,Лишь тогда статью отдам._______«На берегу пустынных» водМне муза финская явилась:Я только вежлив был – и вотЗлодейка тройней разродилась.Иных покуда нет грехов,Ничто страстей не возбуждает,И тихий рой невинных сновПрозрачный сумрак навевает.Живу, с заботой незнаком,Без утомленья и усилья,Питаюсь только молоком,Как Педро Гомец, «Лев Кастильи».______Годится ли, или негодно —Кто для меня теперь решит?Хоть Сайма очень многоводна,Но про свое лишь говорит.Кругом собаки, овцы, крысы —Не вижу судей никаких,Чухонцы, правда, белобрысы,Но им невнятен русский стих.Пишу. Глядят в окошки ели,Морозец серебрит пути...Стихи, однако, надоели,Пора и к прозе перейти.

1-3 октября 1894

вернуться

30

Из неоконченного (франц.)