Эпитафия

Владимир СоловьевЛежит на месте этом.Сперва был философ,А ныне стал шкелетом.Иным любезен быв,Он многим был и враг;Но, без ума любив,Сам ввергнулся в овраг.Он душу потерял,Не говоря о теле:Ее диавол взял,Его ж собаки съели.Прохожий! Научись из этого примера,Сколь пагубна любовь и сколь полезна вера.

15 июня 1892

«Не боюся я холеры...»

Не боюся я холеры,Ибо приняты все меры,Чтоб от этого недугаСбереглась сия округа.Но болезнию любовной[27]Я страдаю безусловно,И не вижу «сильной власти»Против сей зловредной страсти.Мой микроб – большого роста,И хоть я не слишком прост, аПеред ним умом слабеюИ лишь млею, млею, млею.В диагнозе нет сомненья,Нет в прогнозе утешенья:Неизбежный и печальный,Ждет меня исход летальный.[28]

Начало сентября 1892

1

Мадонной была для меня ты когда-то:Алмазною радугой лик твой горел,Таинственно всё в тебе было и свято,Рыдал я у ног твоих тысячекрат иЕдва удавиться с тоски не успел,Но скрылся куда-то твой образ крылатый,А вместо него я Матрену узрел.

2

Майская роза давно уж отпета,Август... И август исчез.Только как лысина старого Фета,Роща твоя так печально раздета,Елью одною красуется лес...Новой природе сочувственно вторя,Ах, ты Матреною сделалась с горя.

Начало сентября 1892

«Соловьева в Фиваиде»Вам списали в лучшем видеВ черную тетрадь. Я хотел приехать в Сходню,Чтобы завтрашнему ко днюВам ее послать.Но меня бранили б строгоВы за то, да и немногоДней осталось ждать.

Начало сентября 1892

Увы, мой друг! Крепчайшими цепямиПрикован я к московским берегам.Жду худшего: сидеть мне в темной ямеИ там вздыхать по милым Липягам.Но если бы и я был на свободе —Могу ли голым ехать в дальний край?Сие противно северной природе,Да и жандарм в земной не верит рай.А потому, покорствуя судьбине,Здесь остаюсь покуда недвижим,Но октября, надеюсь, в половинеВоспользуюсь призывом я твоим.

Осень 1892

«Вы были для меня, прелестное созданье...»

Вы были для меня, прелестное созданье,Что для скульптора мрамора кусок,Но сломан мой резец в усиленном старанье,А глыбы каменной он одолеть не мог!Любить Вас tout de me me?[29] Вот странная затея!Когда же кто любил негодный матерьял?О светлом божестве, любовью пламенея,О светлом божестве над вами я мечтал.Теперь утешу Вас! Пигмалионы редки,Но есть каменотес в примете у меня:Из мрамора скамью он сделает в беседкеИ будет отдыхать от трудового дня.

Март 1893

«Цвет лица геморроидный...»

Цвет лица геморроидный,Волос падает седой,И грозит мне рок обидныйПреждевременной бедой.Я на всё, судьба, согласен,Только плешью не дари:Голый череп, ах! ужасен,Что ты там ни говори.Знаю, безволосых многоСредь святых отцов у нас,Но ведь мне не та дорога:В деле святости я – пасс.Преимуществом фальшивымНе хочу я щеголятьИ к главам мироточивымГрешный череп причислять.

Поправка

Ах, забыл я,– за святымиБоборыкина забыл!Позабыл, что гол, как вымя,Череп оный вечно был.Впрочем, этим фактом тожеОбнадежен я,– ибоЕсли не святой я божий,То ведь и не Пьер Бобо?

Октябрь 1893

вернуться

27 

En tout bien tout honneur, honni soit qui mal у pense. (Примеч. Вл. Соловьева.) – Каждому по заслугам, и да будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает (фр.)

вернуться

28

От греческого «ληθοξ» или от русского «летать».

вернуться

29

Все-таки (франц.).