Женщина и дети

«Будто месяц с шатра голубого...»

Будто месяц с шатра голубого,Ты мне в душу глядишь, как в ручей...Он струится, журча бестолковоВ чистом золоте горних лучей.Искры блещут, что риза живая...Как был темен и мрачен родник —Как зажегся ручей, отражаяТвой живой, твой трепещущий лик!..

«Ты сидела со мной у окна...»

Ты сидела со мной у окна.Все дома в темноте потонули.Вдруг глядим: заалела стена,Искры света по окнам мелькнули.Видим: факелы тащат, гербы,Ордена на подушках с кистями,В мрачных ризах шагают попыИ чернеют в огнях клобуками;Дроги, гроб! И от гроба в огнеБудто зарево нас освещало...Ты так быстро склонилась ко мне,Жить желая во что бы ни стало!

«О, в моей ли любви не глубоко...»

О, в моей ли любви не глубоко!Ты мне в сердце, голубка, взгляни:Сколько зависти в нем и порока?!И какие пылают огни?!В тех великих огнях, недвижима,Вся в священном дыму алтарей,Ты, как 'идол пылающий, чтимаБеспредельной любовью моей...

«Мне ее подарили во сне...»

Мне ее подарили во сне;Я проснулся – и нет ее! Взяли!..Слышу: ходят часы на стене, —Встал и я, потому что все встали.И брожу я весь день, как шальной,И где вижу, что люди смеются, —Мнится мне: это смех надо мной,Потому что нельзя мне проснуться!

Невеста

В пышном гробе меня разукрасили, —А уж я ли красой не цвела?Восковыми цветами обставили, —Я и так бесконечно светла!Медью темной глаза– придавили мне — Чтобы глянуть они не могли;Чтобы сердце во мне не забилося, —Образочком его нагнели!Чтоб случайно чего не сказала я, —Краткий срок положили – три дня!И цветами могилу засыпали,И цветы придушили меня...

«Я ласкаю тебя, как ласкается бор...»

Я ласкаю тебя, как ласкается борШумной бурею, в темень одетой!Налетает она, покидая простор,На устах своих с песней запетой.Песня бури сильна! Чуть в листву залетит —Жизнь лесную до недр потрясает,Рвет умершую ветвь, блеклый лист не щадит,Все отжившее наземь кидает...И ты бурю за песню ее не кори,Нет в ней злобы, любви к разрушенью:Очищает прогалины краскам зариИ простор соловьиному пенью...

«Тебя он в шутку звал старушкой...»

Тебя он в шутку звал старушкой,Тобою жил для добрых дел,Тобой был весел за пирушкой,Тобой был честен, горд и смел!В него глаза твои светили...Так луч, в глубь церкви заронен,Идет по длинной ленте пылиИграть под ризами икон.Погасла ты, и луч затмился,Мрак человека обуял,И не поверить: как светилсяВ той тьме кромешной – идеал?!

В бурю

Я приехал к тебе по Леману;И сердит, и взволнован Леман!И оделись Савойские АльпыВ темно-серый, свинцовый туман.В небесах разыгралася буря,Из ущелий гудят голоса;Опалил мне лицо мое ветер,Растрепал он мои волоса...И гуляли могучие волны,Я над ними веселый скользилИ с вершин их по пенистым скатамГлубоко, глубоко уходил.Буря шла и в тревожном величьеРаздавить собиралась меня;Только смерть от меня сторонилась —Был я весел и полон огня.И я верил, что мне не погибнуть,Что я кончу назначенный путь,Что я должен предстать пред тобою,И нельзя мне, нельзя утонуть!

«Вот она, моя дорога...»

Вот она, моя дорога, —В даль далекую манит...Только – с ивой у порогаПодле домик твой стоит.Точно руки, простираетИва ветви вдоль путиИ пройти мне в даль мешает,Чуть задумаю пройти.Днем пытался – сил не хватит...Ночью... Ночью я бы мог,Да вот тут-то кто-то схватитИ поставит на порог.Ну и взмолишься у двери:Ты пусти меня, пусти!Ночь... разбойники и звериРазгулялись на пути!