1914

Портрет

Привык он рано презирать святыниИ вдаль упрямо шел путем своим.В вине, и в буйной страсти, и в морфинеИскал услад, и вышел невредим.Знал преклоненья; женщины в восторгеСклонялись целовать его стопы.Как змеерушащий святой Георгий,Он слышал яростный привет толпы.И, проходя, как некий странник в мире,Доволен блеском дня и тишью тьмы,Не для других слагал он на псалтири,Как царь Давид, певучие псалмы.Он был везде: в концерте, и в театре,И в синема, где заблестел экран;Он жизнь бросал лукавой Клеопатре,Но не сломил его Октавиан.Вы пировали с ним, как друг, быть может?С ним, как любовница, делили дрожь?Нет, одиноко был им искус прожит,Его признанья, – кроме песен, – ложь.С недоуменьем, детским и счастливым,С лукавством старческим – он пред собойГлядит вперед. Простым и прихотливымОн может быть, но должен быть – собой!

1912

Женский портрет

Что я могу припомнить? Ясность глазИ детский облик, ласково-понурый,Когда сидит она, в вечерний час,За ворохом шуршащей корректуры.Есть что-то строгое в ее глазах,Что никогда расспросов не позволит.Но, может быть, суровость эта – страх,Что кто-нибудь к признаньям приневолит.Она смеяться может, как дитя,Но тотчас поглядит лицом беглянки,Застигнутой погоней; миг спустяОна опять бесстрастно правит гранки.И, что-то важное, святое скрывНа самом дне души, как некий идол,Она – как лань пуглива, чтоб порывСлучайный – тайны дорогой не выдал.И вот сегодня – ясность этих глазМне помнится; да маленькой фигурыМне виден образ; да, в вечерний час,Мне слышен ровный шелест корректуры...

1913

Завещание

Я жизнь прожила безотрадно, бесцельно,И вот, как похмелье от буйного пира,Осталась мне горечь тоски беспредельнойИ смутная ненависть к радостям мира.Как всем, мне весна, в ликовании ярком,Лучами сверкала, дышала сиренью,И жизнь мне казалась приветливым парком,Где тайно беседки зовут к наслажденью.Нo ранняя буря промчалась над садом,Сломала сирени и завязи яблонь,Наплакалась ливнем, натешилась градом,Цветник мой был смыт, и был сад мой разграблен.И после настало желанное лето,И хмурая осень, и холод под снегом...И не было в сердце на зовы ответа,И не было силы довериться негам.Другим расцветут, с новым маем, фиалки,Другие поплачут у выжженной нивы...Мы – нищи, мы – робки, мы – стары, мы – жалки.Кто мертвый, будь мертвым! живите, кто живы!

1913

На церковной крыше

На церковной крыше,У самого золотого креста(Уже восхода полоски наметились),Как две летучих мыши,Две ведьмы встретились:Одна – стара и толста,Другая – худа и моложе (Лицо с кошачьей мордочкой схоже),И шептались, ветра весеннего тише.– Сестра, где была? —Старуха захохотала.– Тра-ла-ла!Всю ночь наблюдала:Юноша собирался повеситься!Все шагал, писал и смотрелНа серп полумесяца,Лицом – как мел.Любовь, как видно, замучила.Ждать мне наскучило,И я, против правил,Подсказала ему: «удавись!»Он в петлю голову вставилИ повис.Худая в ответ улыбнулась.– И мне досталось!В грязных номерах натолкнулась,Как девушка старику продавалась.Старичонка – дряхлый и гадкий,Горб, как у верблюда,А у нее глаза – как загадки,И плечи – как чудо.Как был он противен, сестра,А она молчала!Я до утра,Сидя в углу, наблюдала.Так, у золотого креста,На церковной крыше,Как две летучих мыши,Шептались две ведьмы.И та, что была и стара и толста,Прибавила:– Хоть это и против правила,Но будем по утрам встречаться и впредь мы!

1914

Простенькая песня

Ты, в тени прозрачнойСветлого платана,Девочкой игралаУтром рано-рано.Дед твердил с улыбкой,Ласков, сед и важен,Что далеким предкомБыл платан посажен.Ты, в тени прозрачнойСветлого платана,Девушкой скрываласьВ первый час тумана.Целовалась сладкоВ тихом лунном свете,Так, как целовалисьЛюди ряд столетий.Ты, в тени прозрачнойСветлого платана,Женщиной рыдалаПод напев фонтана.Горестно рыдалаО минутной сказкеОпалившей страсти,Обманувшей ласки.Ты, в тени прозрачнойСветлого платана,В старость вспоминалаЖизнь, как мир обмана,Вспоминала, с грустнойТишиной во взоре,Призрачное счастье,Медленное горе.И, в тени прозрачнойСветлого платана,Так же сладко дремлетПрежняя поляна.Ты же на кладбище,Под плакучей ивой,Спишь, предавшись грезе,Может быть, счастливой.