Поле битвы

Залито поле, как золотом,Щедрым посевом патронов.Вдалеке, как гигантским молотом,Расколоты гребни склонов.На холмике ждет погребения,Ниц повергнуто, тело солдата.Слабый запах тления,А в руке письмо зажато.Рядом тела лошадиные:Оскалены зубы, изогнуты шеи...Ах, не труды ль муравьиныеЭти валы, окопы, траншеи?Видел я: меж винтовок раздробленныхЛежит с дневником тетрадка;Сколько тайных надежд, обособленные,В нее вписывал кто-то украдкой!Манерки, ранцы, зарядныеЯщики, крышки шрапнелей,И повсюду воронки громадныеОт снарядов, не достигших цели.Брожу меж обломков, гадательноПереживая былые моменты.А вдали, взвод солдат, старательно,Убирает пулеметные ленты.

Октябрь 1914

Прушков

Пиршество войны

Война здесь прошла, прокричалаСтальными глотками пушек,В руке дома изломала,Как вязку хрустнувших сушек.Вот там, за сырым перелеском,Гости Войны сидели,Она забавляла их блескомПускаемых к небу шрапнелей.Смерть-сестру пригласила; «Участвуй, —Ей сказала, – как старшая, в пире!»Подавались роскошные яства,Каких и не видели в мире.Были вина и хмельны и сладки,Их похваливал Бой-собутыльник.Обильные пира остаткиСкрывает теперь чернобыльник.День и ночь продолжался праздник,Вкруг, от браги багряной, всё смокло...Только кто я; из гостей, безобразник,Перебил в дальних окнах стекла?Кто, шутник неуместно грубый,Подпалил под конец чертоги?И теперь торчат только трубыОбгорелые, – вдоль дороги.

4 декабря 1914 Ноябрь 1914

Брезины-Варшава-Лович

На память об одном закате

А. М. Федорову

Был день войны, но час предсмертный дня.Ноябрьский воздух нежил, как в апреле.Вкруг озими прозрачно зеленели,Пылало солнце, небосклон пьяня.Нас мотор мчал – куда-то иль без цели... Бесцельность тайно нежила меня.И ты, как я, заворожен был. ПелиНам голоса закатного огня.Забылось все: шум битв и вопль страданий...Вдвоем, во храме мировых пыланий,Слагали мы гимн красоте земной...Нас мотор мчал – без цели иль куда-то...О, помню, помню – дивный сон закатаПод грохот пушек, ровный и глухой.

13 декабря 1914

В окопе

В семье суровых ветерановПью чай. Пальба едва слышна.Вдали – под снегом спит Цеханов,И даль в снегу погребена.Сквозь серые туманы солнцеНеярко светит без лучей.Тиха беседа о японце,И равномерен звук речей.Незримо судьбы всей ЕвропыС судьбой уральцев сплетены, —Но нынче в снежные окопыДоходит смутно гул войны.Мир крикнул этим бородатымСибирякам: «Брат, выручай!»И странно с сумрачным солдатомПить на досуге мутный чай.Неизмеримым бредят грезы,Крушеньем царств и благом всех...А здесь – рассказы про шимозыСменяет беззаботный смех.

24 декабря 1914

Цеханов

Казачье становье

Отбрасывая версты, стучит автомобиль,Крутится даль за далью и сзади вьется пыль.Селенье, нивы, поле, костел, окоп, река...Казачее становье на склоне у леска.Табун свободных коней, походных кухонь дым;Заполнен луг движеньем запутанно-цветным;Толпа котлы обстала; смех, говор, песня, крик...Как просверкали ярко верхи железных пик!Еще в глазах – мундиры и шапки набекрень,А падает сурово от строгих сосен тень.Лесной дорогой мотор, стуча, летит вперед...Чу! слышен с поворота трещащий пулемет!

9 июля 1915

Деревенские рифмы

Опять—развесистые липыИ склады бревен за избой;Телеги, вдоль дороги, скрипы,Окно с затейливой резьбой;Вдали – излуки малой речки,И главы дальнего села;•А близко – девка на крылечкеСтатна, румяна, весела.Нырнул, поднявши хвост, утенок,А утка с важностью плывет.Как изумителен, как тонокПрозрачных тучек хоровод!Здесь мир и век забыть возможно...Но чу! порой сквозь шум лесовСо станции гудит тревожноГул санитарных поездов.

10 июня 1915

Бурково