27 ноября 1911

Родной язык

Мой верный друг! мой враг коварный!Мой царь! мой раб! родной язык!Мои стихи – как дым алтарный!Как вызов яростный – мой крик!Ты дал мечте безумной крылья,Мечту ты путами обвил,Меня спасал в часы бессильяИ сокрушал избытком сил.Как часто в тайне звуков странныхИ в потаенном смысле словЯ обретал напев – нежданных,Овладевавших мной стихов!Но часто, радостью измученИль тихой упоен тоской,Я тщетно ждал, чтоб был созвученС душой дрожащей – отзвук твой!Ты ждешь, подобен великану.Я пред тобой склонен лицом.И всё ж бороться не устануЯ, как Израиль с божеством!Нет грани моему упорству.Ты – в вечности, я – в кратких днях,Но всё ж, как магу, мне покорствуй,Иль обрати безумца в прах!Твои богатства, по наследству,Я, дерзкий, требую себе.Призыв бросаю, – ты ответствуй,Иду, – ты будь готов к борьбе!Но, побежден иль победитель,Равно паду я пред тобой:Ты – Мститель мой, ты – мой Спаситель,Твой мир – навек моя обитель,Твой голос – небо надо мной!

31 декабря 1911

Ответ

Растут дома; гудят автомобили;Фабричный дым висит на всех кустах;Аэропланы крылья расстелилиВ облаках.Но прежней страстью, давней и знакомой,Дрожат людские бедные сердца, —Любовной, сожигающей истомойБез конца...Как прежде, страшен свет дневной Дидоне,И с уст ее все та же рвется речь;Все так же должен, в скорбный час, АнтонийПасть на меч.Так не кляните нас, что мы упрямоЛелеем песни всех былых времен,Что нами стон Катулла: «Odi et amo»[32] —Повторен!Под томным взором балерин Дегаза,При свете электрической дугиВсе так же сходятся четыре глаза,Как враги.И в час, когда лобзанья ядовитыИ два объятья – словно круг судьбы, —Все той же беспощадной АфродитыМы – рабы!

30 – 31 декабря 1911

Предчувствие

Во мгле, под шумный гул метели,Найду ль в горах свой путь, – иль вдруг,Скользнув, паду на дно ущелий?Со мной венок из иммортелей,Со мной мой посох, верный друг,Во мгле, под шумный гул метели.Ужель неправду норны пели?Ужель, пройдя и дол и луг,Скользнув, паду на дно ущелий?Чу! на скале, у старой ели,Хохочет грозно горный дух,Во мгле, под шумный гул метели!Ужель в тот час, как на свирелиВ долине запоет пастух,Скользнув, паду на дно ущелий? Взор меркнет... руки онемели...Я выроню венок, – и вдруг,Во мгле, под шумный гул метели,Скользнув, паду на дно ущелий.

1911

Властительные тени

Зову властительные тени.

А. Фет

Египетский раб

Я жалкий раб царя. С восхода до заката,Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,И хлеба кус гнилой – единственная платаЗа слезы и за пот, за тысячи минут.Когда порой душа отчаяньем объята,Над сгорбленной спиной свистит жестокий кнут,И каждый новый день товарища иль братаВ могилу общую крюками волокут.Я жалкий раб царя, и жребий мой безвестен;Как утренняя тень, исчезну без следа,Меня с лица земли века сотрут, как плесень;Но не исчезнет след упорного труда,И вечность простоит, близ озера Мерида,Гробница царская, святая пирамида.

7—20 октября 1911

Моисей

Пророк, чей грозный нимб ваятельРогами поднял над челом,Вождь, полубог, законодатель, —Всё страшно в облике твоем!Твоя судьба – чудес сплетенье,Душа – противоречий клуб.Ты щедро расточал веленья,Ты был в признаньях тайных скуп.Жрецами вражьими воспитан,Последней тайны приобщен,И мудростью веков напитан, —Ты смел смотреть во глубь времен.Беглец гонимый, сын рабыни,Чужих, безвестных стад пастух,Ты с богом говорил в пустыне,Как сын с отцом, как с духом дух.Ты замысл, гордо-необычный,Как новый мир, таил в себе,И ты, пришлец, косноязычный,Царю пророчил о судьбе.Пастух, – ты требовал народа,Раб, – совершал ты чудеса.Тебе содействуя, природаТьмой облекала небеса.Вчера преступник, нынче принятКак вождь, ты был гордыни полн:Ты знал, что жезл взнесешь, и сгинетПогоня меж взметенных волн.Но что ж, несытый, ты замыслил?Тысячелетий длинный стройТы взмерил, взвесил и исчислил,Как свой удел, как жребий свой.Народ пастуший и бездомный,Толпу, бродящую в песках,На подвиг страшный и огромныйТы дерзостно обрек в веках.Сказал: «Ты сломишь все препоны!Весь этот мир, он – мой, он – наш!Я дам тебе мои законы, —Ты их вселенной передашь!Что может мира жалкий житель?И что могу – я, человек?Ты будь моей мечты хранитель.Теперь, потом, в веках, вовек!»Назначив цель, ты, год за годом,Водил в пустыне племена,Боролся со своим народом,Крепил умы и рамена;Великий, строгий, непонятный,Учил мятущихся детей,Готовил их на подвиг ратный,Воспитывал ловцов людей.И день настал. В дали туманной,Ты, с Нево, взорами обвелДалекий край обетованный,Поник челом и отошел.Твой лик, спокойно-помертвелый,Взирал на ближний Галаад,Но знал ты, что во все пределыТвои глаголы долетят.Какие б племена ни встали,Какие б ни пришли века,Им всем вручит твои скрижалиТвоих наместников рука!Как древле, грозный и безмерный,Над буйным миром ты стоишь,И свой народ, поныне верный,Ведешь державно и хранишь.вернуться

32

«Ненавижу и люблю» (лат.)