- Не могу перестать думать о ней, - ответил Лисандр после паузы. Он ускорил шаги, его слова лились из него. – Нет, не так, мне больно без нее. Я не могу спать, не могу есть, и все на вкус как песок. Это сводит с ума! – он скрестил руки и смотрел из-под волн волос. – Мне нужно знать, есть ли у меня шанс. Он есть?

- Ох…

- Даже если бы и был, не могу, - он вскинул руки. – Я не могу любить ее, она торговка. Мы – море и небо! Море может любить небо, но ему не дотянуться, да? Можно ли коснуться ее? Может, они обречены жить порознь? – Лисандр рухнул в кресло и уткнулся лицом в руку.

Он перестал говорить, и Каэл понял его чувства. Видел их в опущенных плечах, в тяжелом дыхании. И поверил, что капитан Лисандр страдал от любви.

Он не хотел отвлекаться, он хотел бы уйти, но не мог бросить Лисандра страдать.

- А если небо станет морем? Если Аэрилин станет пиратом, вы сможете ее любить?

- Конечно, - сказал он. – Но как ее убедить? Она такая хорошая, а я… стараюсь не быть хорошим.

- Но вы хороший, - сказал Каэл, играя со словами, которые слышал от Аэрилин. – Кто-то всегда должен быть хорошим. Если герцог плохой, и если торговцы, как Чосер, служат ему…

- То они тоже плохие? – понял Лисандр. Он задумался, его глаза сверкали, словно вырабатывали решение. – Если те, кто пишет закон, плохие, то кто-то должен быть хорошим. И это изгои, пираты! Ха! – он шлепнул по колену и вскочил на ноги. – Аэрилин хорошая, и это лишь вопрос времени: она станет пиратом, и мы будем вместе!

Каэл был рад, что не он это сказал. Он не хотел обнадеживать Лисандра.

- Погоди, - крикнул Лисандр, когда Каэл поспешил к двери. – Раз уходишь, сможешь занести это в подвал за меня? – он вытащил флакон с темной жидкостью из кармана штанов. Он поднес жидкость к свету, она стала красной.

- Я не знал, что есть подвал, - сказал Каэл, взяв флакон. Он был странно теплым.

Лисандр кашлянул.

- Да, он скрыт. Под главной лестницей – люк, он приведет тебя туда. Я бы пошел сам, но уже не успеваю. Я должен был встретиться с Джейком час назад, мы отрабатываем атаку, - добавил он с улыбкой.

Он вышел из комнаты раньше, чем Каэл успел возразить, оставив его с ненужным заданием. Он подозревал, что так им потребуется год на подготовку к столкновению с герцогом.

Глава 34:

Глупость

Под витой лестницей был потертый люк, как и сказал Лисандр. Подвал не выглядел мрачным и сырым, как его представлял Каэл: тусклый свет сиял из глубин, озарял узкую лестницу, ведущую в комнату внизу.

Он сунул флакон в карман и старался спуститься осторожно. Лестница скрипела даже под его весом. Она могла обвалиться в любой миг и оставить его в подвале. Но она чудом выдержала.

Сапоги коснулись твердой земли, и он понял, что вспотел. Сначала он думал, что от нервов, а потом вдохнул, и легкие ощутили жар. Его воротник прилипал к шее, он пошел на свет.

Бам! Бам! Бам!

Шум отражался от стен, разрывал горячий воздух, его сердце билось в горле. Звук был резким, беспощадно терзал его уши. Ему пришлось зажать их и идти дальше.

Он поспешил за угол и чуть не упал, увидев на другой стороне желоб, полный низких языков желтого огня.

Он подумал, что в подвале не найти чего-то страннее. Желоб был в стене, он источал достаточно света, чтобы озарить широкую комнату, и достаточно жара, чтобы растопить снег десятка зим. Справа стояла наковальня и небольшая полка. Над наковальней по раскаленному куску металла била Килэй.

Ее глаза сияли в огне работы. Искры летели, когда опускался молот. Огонь поднялся и зашипел, и она вбила его в железо. А потом развернулась и сунула его в желоб, где огонь голодно прыгнул на него. Она провела рукой по лбу, ее глаза расширились, когда она увидела Каэла на пороге.

- Погоди, - сказала она. А потом с резким рывком закрыла огонь металлической крышкой, оставив брешь для света.

Его глаза привыкли, а она уже стояла рядом с ним. Килэй была в свободной тунике и штанах, поверх был фартук из плотной кожи. Ее перчатки потрескались и были в следах от огня. Ее ноги были босыми, и Каэл не считал это хорошей идеей, учитывая состояние ее перчаток.

- Мне было интересно, как долго ты будешь меня искать, - сказала она с ухмылкой. – Признаю, я ожидала тебя раньше.

- Ты кузнец?

Она пожала плечами.

- Не совсем. Это скорее хобби. Но интригующее.

- Кузня?

- Огонь, - она улыбнулась, свет плясал в ее глазах. – Может, это из-за дракона, но мне всегда нравилось наблюдать за работой огня, - она протянула руку. – Ты мне что-то принес, да? От Лисандра? Я так думаю. Я чувствую запах.

- О чем ты? – он отдал флакон.

Она вытащила пробку зубами и отплюнула ее.

- Ничто так не пахнет, как свежая кровь, - сказала она, помахав ему флаконом.

Его желудок сжался от мысли, что он носил в кармане крови.

- Чья?

- Лисандра, конечно. Я добавлю ее Девочке, - сказала она, отвечая на вопрос на его губах. – Идем, я покажу.

Он стоял в стороне, она вытащила Девочку из огня.

- Что осталось сделать?

- Я исправила клинок, но теперь ее нужно разбудить, - сказала Килэй. – Обычные мечи – это одно, но в Девочке есть магия. Чтобы вернуть ее на пик, мне нужна кровь пирата и огонь дракона. Повезло, для печи я уже использую огонь дракона.

Вот, что она делала в комнате чар с Джейком.

- Как это работает?

- Я покажу.

Она держала саблю над печью, быстрым взмахом она брызнула кровью на клинок с обеих сторон. Она с шипением встретилась со сталью и пошла пузырями, пока Килэй поворачивала саблю, чтобы кровь стекла к кончику. А потом она сунула клинок в угли.

Порыв горячего воздуха вырвался из желоба, Каэл отпрянул. Огонь поднялся и упал на Девочку злыми волнами. Они плясали и издавали странный визг. У него поджались пальцы ног от этого звука.

Когда Килэй вытащила Девочку, она тут же развернулась и опустила саблю в бочку с водой. Клинок выдохнул, пар поднялся большим облаком.

- Что это было?

- Я же говорила, мне нужно было разбудить ее, - она сняла перчатки и поманила его к полке. – У меня есть кое-что для тебя, пока она остывает.

Только не снова. Сколько еще он будет ей должен. Амос был бы в ужасе, если бы знал.

- Я не могу это принять. Мне нужно поговорить о…

- Свержении герцога? Лисандр рассказал утром. Я сыграю роль.

Он был уязвлен. Она показывалась всем, кроме него?

- Где ты была?

- В библиотеке, конечно.

- О, опять забирала книги. Прятать их – умно, кстати.

- Не знаю, о чем ты, - бодро сказала она. – Я ненавижу чтение.

Его потрясение сбило все слова, что он хотел сказать.

- Как можно ненавидеть чтение? Как?

- Не знаю. Я лучше буду убивать, чем читать про это, - сказала она, нетерпеливо отмахнувшись. А потом схватила что-то с полки и вручила ему. – Вот. Это тебе.

Там были перчатки, странные, и он не мог не смотреть на них. Они были черными, как ночь, сделанными словно из железа. Он тихо стоял, пока Килэй надевала их ему на ладони, отмечая их странную легкость. Они тянулись почти до локтя, верх их скруглялся и был немного острым. Каэл представлял, что может навредить, просто ударив кого-то.

Перчатки были необычными: заканчивались на середине пальцев, внизу был вырезан круг, оставляя ладонь открытой.

- Так их носил Сезеран, - объяснила Килэй, закрепляя застежки. – Он говорил, что не мог шептать, если не ощущал, чего касается.

- Ты их ему сделала, да?

Килэй уловила его тон. Она замерла и отпрянула, уголки ее открытого рта приподнялись в улыбке.

- Ах, вот в чем проблема.

- Что за проблема?

- Ты думаешь, что я любила Сезерана, да?

- Что? Нет…

- Да! – она рассмеялась. – Ты думал, что мы любили друг друга! Потому ты ворчал, да? Думал, что мое сердце было разбито, не знал, что со мной делать.

- Нет, - сказал он, хотя это было не так. Он оттолкнул ее руку и сам принялся за застежки перчаток. Он отказывался стоять в невыносимо жарком подвале и слушать насмешки. – Забирай свои перчатки.