Конец века

Очерки современного Парижа

I. Евангельская притча

О, что бы в будущем, предчувствием грозя,Не ожидало нас, – несчастным быть нельзяПри солнце утреннем, весною, город вечный,Когда теряешься в толпе твоей беспечной!Посмотришь на бульвар, где каждый солнцу рад,И распустившихся каштанов ароматВдохнешь, услышишь смех и говор беззаботный,И женское лицо с улыбкой мимолетнойУвидишь издали, и снова, жизнь любя,Невольно радостным почувствуешь себя,И горько вспоминать о северной отчизне...Какой здесь блеск кругом, какая радость жизни!Когда передо мной весельем ты гремишь,На солнце утреннем сияющий Париж,Я счастлив за тебя, и чуждого народаВолнует душу мне и радует свобода.Какая бы печаль ни мучила, грозя —Здесь, в этом городе, несчастным быть нельзя.Но поздно вечером в мой уголок безмолвныйЯ с шумной улицы вернусь, раздумья полный.Тогда Евангелье читаю в тишине,Меж тем как из окна доносится ко мне,Париж недремлющий, твой шум многоголосый.Над книгой вечною забытые вопросыОпять встают в душе: земная жизнь людейПолна величия, но есть ли правда в ней?Я постигаю вновь твой смысл необычайный,О притча древняя, исполненная тайной:На ниве богача был урожай хлебов.Он думал: «Некуда собрать моих плодов.Как приготовить дом к такому урожаю?А вот что сделаю: все житницы сломаю,Большие выстрою и соберу тудаМой хлеб, мое добро, и я скажу тогдаДуше моей: душа! простись навек с тревогой,Покойся, – у тебя лежит именья много,На годы многие: гони заботы прочьЕшь, пей и веселись!..» – «Безумец, в эту ночьОтнимут жизнь твою! – сказал Господь. – Несчастный,Кому достанутся твой дом и труд напрасный?» Столица роскоши, на празднике твоемЯ вижу иногда рабочего с лицом,Исполненным немой, загадочною думой.Проходить он, как тень, безмолвный и угрюмый,Со взором пристальным завистливых очей...О, гость непрошеный на пире богачей,Мне страшно при тебе за этот праздник вечный,За легкую толпу, за смех ее беспечный,За яркие кафе и величавый рядТвоих, о Новый Рим, блистательных громад!Ты, как богач, сказал: «У нас именья много,Ешь, пей и веселись!» И ты забыл про Бога,Но скорбь великая растет в душе у всех...Надолго ль этот пир, надолго ль этот смех?Каким путем, куда идешь ты, век железный?Иль больше цели нет, и ты висишь над бездной?

II. «GRILLE-D’-EGOUT»[15]

Сюда идет тайком скучающий любовник,Художник и турист, писатель и чиновник:«Gаrçоn, un bok!»[16] И пьют, и курят за пять су,Любуются в монокль на томную красуПолуночных сильфид, внимая шансонетке,Где блещет стих порой, язвительный и меткий...Но вот, в дыму сигар, меж черных сюртуков,И тысячи зеркал, и газовых рожков,При звуках музыки и радостного гула,Она, воздушная, как бабочка, впорхнула.Тебя без жалости я вспомнить не могу,О бедное дитя Парижа «Grille-d’-Egout»!Из кружев юбка, слой белил на шее голойИ рыжий цвет волос поддельных, взор тяжелыйИ странное лицо, в котором жизни нет,Как маска, мертвое, похожее на бред...Меж тем, когда, смеясь, она в отваге бурнойПомчалась, до колен открыв чулок ажурный,И ногу стройную высоко подняла,Наперекор всему – в ней грация былаДемократической и уличной вакханки,В ней то, что «fin dе siucle»[17] назвали парижанки,В ней узнает толпа свою родную дочь.«Я нравлюсь, от меня вы не уйдете прочь! —Так говорило всем ее лицо. – Смотрите,Вот, что вы любите, и вот чего хотите!»Почтенный господин, – вполне провинциал,По скромному лицу, – смотрел на этот бал.К нему подпрыгнула она легко и смело,Красивой ножкою цилиндр его заделаИ шляпу сбросила: удерживая гнев,Он должен был принять обиду, покраснев.А взор у «Grille-d’-Egout» весельем детским блещет,И ей родной Париж в восторге рукоплещет!

III. Ренан

Но в том же городе и в тот же скорбный векВ тиши работает великий человек:Я вижу кабинет в спокойном полумракеИ древней надписи неведомые знаки;Я вижу, как Ренан над грудой старых книг,Обдумывая мысль заветную, поникС улыбкой тонкою, скептической и нежной,Над сказкою любви иль веры безмятежной;За правдой гонится сквозь тьму времен и пыльСухих пергаментов; таинственная быльПо слову мудреца, поэзией пленяя,Восстанет пред людьми из гроба, как живая.И ветреный Париж откликнется на все:Я знаю – он поймет открытие твое,Ученый и поэт, – вы трудитесь недаром, —Париж, где «Grille-d’-Egout» приветствовали с жаром...Я против воли все готов ему проститьЗа то, что гениев умеет он любить!вернуться

15

Прозвище танцовщицы, дословно: решетка сточного люка (франц.).

вернуться

16

Официант – кружку пива (франц.).

вернуться

17

Конец века (франц.).