CVII

У волка есть нора, у птиц жилища, —Лишь у тебя, служитель красоты, —Нет на земле родного пепелища:Один среди холодной пустоты,Я собираю с тихого кладбищаВоспоминаний бледные цветы,И в душу веет запахом могилыСквозь аромат их девственный и милый...

СVIII

Давно привык я будущих скорбейУгадывать нелживые приметы;Жизнь с каждым днем становится мрачней...Ни славою, ни дружбой не согреты,Лишь памятью невозвратимых днейПитаемся мы, жалкие поэты,Как собственною лапою медведь,Чтоб с голода зимой не умереть.

CIX

Пою, свирель на тихий лад настроя:До подвигов нам с Музой дела нет.Я говорю, увидев тень героя:«Не заслоняй мне солнца вечный свет!»От мировых скорбей ищу покояИ ухожу я в прозу давних лет.Как Диоген – в циническую бочку...Но здесь для рифмы я поставлю точку.

СХ

Кто б ни был ты, о мой случайный друг, —Студент ли в келье сумрачной и дымной,Чиновник ли с бумагами вокруг,Курсистка, барин ли гостеприимный,Питомец ли классических наук, —Не требую любви твоей взаимной, —Но мне близка теперь душа твоя,Но ты мне друг, ты человек, как я.

CXI

Ты так же горьким опытом наказан...Минутной благосклонности твоейЯ самой чистой радостью обязан:Ты дальше всех, ты ближе всех друзей,И я с тобой свободной дружбой связан.Теперь, прощаясь с Музою моей,Забудь вражду, прости, читатель, скуку:Мы – люди, мы несчастны – дай мне руку!

CXII

Тебе на суд я отдаю себя:Один ли ты иль в многолюдном свете,Хлопочешь ли для славы жизнь губяИли для денег, – вспомни о заветеТого, Кто, детство милое любя,Учил нас: «Будьте просты вы, как дети»[40].Как ни был бы ты зол и мудр, и стар, —Подумай, жизнь – прекрасный Божий дар;

CXIII

Смягчись на миг в борьбе ожесточенной,На прошлое с улыбкою взгляни:Не правда ли, там, солнцем озаренный,Есть уголок родимый, есть они,Мой брат, как я, познаньем отягченный,Неведенья безоблачные дни! От суеты и злобы на минутуВернись душою к тихому приюту, —

CXIV

И пусть морщины скуки и трудаРазгладятся!.. Как сон недолговечный,Те дни прошли... Ты лучше был тогда,Доверчивый, свободный и беспечный.Ужели больше нет от них следа,От этих дум, от простоты сердечной?..О, только бы ты пожалел о них, —И дела нет мне до врагов моих.

СХV

Пусть хмурит брови Аристарх[41] журнальный:В печальном сердце – тихо и светло;Въезжаю в гавань, – кончен путь мой дальний...О, друг, утешься, подыми челоС улыбкою спокойной и печальной,Прощая Богу смерть и людям зло:В сияньи солнца есть еще отрада...Ты улыбнулся, – вот моя награда!

Песнь вторая

I

Уже никто не вденет ногу в стремя, —Ты одряхлел, классический Пегас,Тебе подсекло крылья злое Время:Влачишься ты по улицам у нас,Где давит сердце вечной скуки бремя,Где в мутной снежной тьме чуть брезжит газ,Где нет ни воли, ни любви, ни солнца, —Хромою клячей бедного чухонца...

II

От рифмы я отвык, и мне начатьВторую песнь трудней, чем сдвинуть гору.Но если час пришел – нельзя молчать:Слетающих видений внемля хору,Их голосам я должен отвечать;И как цветник в полуденную пору —Жужжаньем пчел, как берег – шумом волн,Созвучьями недаром слух мой полн.

III

Их музыка подобна поцелую:И рифма с рифмой – нежная чета —Сливаются в гармонию живую;Так ищут уст влюбленные уста.Я близость бога сладостного чую:Когда душа уныла и пуста, —Поэзия – от всех скорбей лекарство.Уйдем же к ней мы в призрачное царство!вернуться

40

Слова Христа: «...если... не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Евангелие от Матфея, XVIII, 3).

вернуться

41

Аристарх Самофракийский (1-я пол. II в. до н. э.) – греческий филолог; его имя стало нарицательным для обозначения доброжелательного критика и подлинного ученого.