Детское сердце

Я помню, как в детстве нежданную сладостьЯ в горечи слез находил иногда,И странную негу, и новую радость —В мученье последних обид и стыда.В постели я плакал, припав к изголовью;И было прощением сердце полно,Но все ж не людей, – бесконечной любовьюЯ Бога любил и себя, как одно.И словно незримый слетал утешитель,И с ласкою тихой склонялся ко мне;Не знал я, то мать или ангел-хранитель,Ему я, как ей, улыбался во сне.В последней обиде, в предсмертной пустыне,Когда и в тебе изменяет мне всё,Не ту же ли сладость находит и нынеПокорное, детское сердце мое?Безумье иль мудрость, – не знаю, но чаще,Все чаще той сладостью сердце полно,И так, – что чем сердцу больнее, тем слаще,И Бога люблю и себя, как одно.

16 августа 1900

Трубный глас

Под землею слышен ропот,Тихий шелест, шорох, шепот.Слышен в небе трубный глас:– Брат, вставай же, будят нас.– Нет, темно еще повсюду,Спать хочу и спать я буду,Не мешай же мне, молчи,В стену гроба не стучи.– Не заснешь теперь, уж поздно.Зов раздался слишком грозно,И встают вблизи, вдали,Из разверзшейся земли,Как из матерней утробы,Мертвецы, покинув гробы.– Не могу и не хочу,Я закрыл глаза, молчу,Не поверю я обману,Я не встану, я не встану.Брат, мне стыдно – весь я пыль,Пыль и тлен, и смрад, и гниль.– Брат, мы Бога не обманем,Все проснемся, все мы встанем,Все пойдем на Страшный суд.Вот престол уже несут.Херувимы, серафимы.Вот наш царь дориносимый[31].О, вставай же, – рад не рад,Все равно ты встанешь, брат.

27 мая 1901

Молитва о крыльях

Ниц простертые, унылые,Безнадежные, бескрылые,В покаянии, в слезах, —Мы лежим во прахе прах,Мы не смеем, не желаем,И не верим, и не знаем, И не любим ничего.Боже, дай нам избавленья,Дай свободы и стремленья,Дай веселья Твоего.О, спаси нас от бессилья,Дай нам крылья, дай нам крылья,Крылья духа Твоего!

Веселые думы

Без веры давно, без надежд, без любви,О странно веселые думы мои!Во мраке и сырости старых садов —Унылая яркость последних цветов.

1900

Возвращение

Глядим, глядим все в ту же сторону,За мшистый дол, за топкий лес,Вослед прокаркавшему ворону,На край темнеющих небес.Давно ли ты, громада коснаяВ освобождающей войне,Как Божья туча громоносная,Вставала в буре и в огне?О, Русь! И вот опять закована,И безглагольна, и пуста,Какой ты чарой зачарована,Каким проклятьем проклята?А все ж тоска неодолимаяК тебе влечет: прими, прости.Не ты ль одна у нас, родимая,Нам больше некуда идти.Так, во грехе тобой зачатые,Должны с тобою погибатьМы, дети, матерью проклятыеИ проклинающие мать.

28/15 сентября 1909, Веймар

Старинные октавы Octaves du passé

Песнь первая

I

Хотел бы я начать без предисловья,Но критики на поле брани ждут,Как вороны, добычи для злословья,Слетаются на каждый новый трудИ каркают. Пошли им Бог здоровья.Я их люблю, хотя в их толк и судНе верю: все им только брани повод...Пусть вьется над Пегасом жадный овод.

II

Обол – Харону[32]: сразу дань плачуВрагам моим. В отваге безрассуднойПисать роман октавами хочу.От стройности, от музыки их чуднойЯ без ума; поэму заключуВ стесненные границы меры трудной.Попробуем, – хоть вольный наш языкК тройным цепям октавы не привык.

III

Чем цель трудней – тем больше нам отрады:Коль женщина сама желает пасть,Победе слишком легкой мы не рады.Зато над сердцем непокорным власть,Сопротивленье, холод и преградыРождают в нас мучительную страсть:Так не для всех доступна, величава,Подобно гордой женщине, – октава.вернуться

31

Дориносимый – носимый на копьях. Образ заимствован из древнеримской истории: подобно тому, как дружина поднимала на копьях стоящего на щите царя, небесное воинство несет на копьях Господа Сил небесных.

вернуться

32

Перевозчик теней умерших через Стикс – реку подземного царства (греч. миф.).