Александр провёл их к себе и показал комнату Дженни рядом.

– Обе ванные в вашем распоряжении, – сказал он и, поцеловав Жаклин в губы, ушёл.

Когда парень вернулся в гостиную, там стояли тишина и Алиса. Эшли уже расположилась в кресле, а вот миссис МакЛарен всё ещё нервно озиралась по сторонам, как бы не находя место куда приткнуться в собственной квартире. Сула, как ей и было велено, сидела в коридоре.

– Эшли правильно тебя остановила, ма, – сходу начал сын. – Она знает: как я люблю Жаклин и не дам её в обиду никому. Даже тебе.

– Какая Жаклин?! Причём здесь Жаклин?! – подскочила на месте Алиса. – У тебя жена есть! И сын!

Парень начал отрицательно мотать головой ещё, когда она говорила.

– Это не брак. Это сделка. Я спас Джесс от отца. Он гарантированно выгнал бы её из дома, когда она забеременела от… кого-то там. – Александр помолчал. – А потом она помогла мне с компанией. Гордон не мой сын.

Вообще-то, Алиса любила смотреть сериалы. Нравились ей эти бесконечные сцены с душещипательными выяснениями отношений и вскрытиями фактов отцовства.

Сейчас у неё появилось ощущение, что она в них снимается. Скрытой камерой, но в главной роли. Если сказать, что новоиспечённая бабушка была ошарашена, это ничего не сказать. Алиса застыла, её лицо разгладилось, ноги подкосились, она попятилась и грузно плюхнулась на диван. Глаза женщины смотрели с возмущением и беспомощной мольбой одновременно, а руки в бессилии лежали, если не сказать, валялись в подоле длинной кофты.

Молчала она долго. Её собеседники тоже не спешили открывать рты, ждали, что скажет мама.

– Святой Андрей, – наконец разлепила мама сухие губы и обхватила немощными руками голову, – кого я… родила.

И вот тут опять вмешалась Эшли.

– Я бы на твоём месте гордилась таким сыном, – поднялась она с кресла. – Ему только двадцать два! А у него уже! Пойдём на кухню, заварим чаю, – подошла она и взяла подругу за запястье точно так же, как не так давно Жаклин – сына этой самой подруги у себя на лестнице. Алиса послушно поднялась. – Он выручил Джесс, спас её от позора и скандала, полюбил прекрасную девушку. Ты же знаешь Жаклин! Она ведь хорошая, так ведь?

– Но он увёл её из семьи! – остановилась на месте Алиса и оглянулась на улыбающегося сыночка.

– Ой, не смеши меня, – отмахнулась от неё как от мухи, Эшли. – Жаклин не дурочка, которую можно просто так взять и увести. Если ушла, значит, полюбила.

– Но они с Чарльзом казались такой хорошей парой, – опять двинулась с места Алиса, делая щенячьи глазки.

– Ну, значит, ключевое слово здесь «казались». И потом, у тебя есть прекрасная внучка. Ой, что будет с моей Марго, когда она узнает, что у Алекса с первой попытки получилась девочка. Она умрёт от зависти!

А Жаклин в это время располагалась в комнате и переодевала дочь.

Распаковав чемоданище, она сортировала одежду и попутно оглядывала помещение, в котором вырос её любимый мужчина. От обстановки на неё сразу же сильно повеяло домом Кирка. Один стул, один стол, один шкаф, один постер с Батистутой и кадрами с того самого матча «Аргентина – Ямайка», ставшим притчей во языцех, песочного цвета стены, жалюзи вместо штор, никакой мелочовки, ничего лишнего, идеальный порядок и только одна «изюминка». Холодильник! На стене за шкафом примостился небольшой подвесной холодильник.

Жаклин умилительно улыбнулась.

«Александр».

Пока Дэлли вытаскивала свои игрушки, её мама в поисках кукол мельком заглянула и в соседнюю комнату Дженнифер.

Полная противоположность.

Стены разрисованы какими-то небольшими сценками из мультиков или «Звёздных войн»; красивые шторы и гардины на окне; постер с разложенным на мельчайшие оттенки цветовым спектром; один стул; но зато в углу перед окном стояло, казавшееся особенно огромным в небольшой комнате, очень мягкое кресло с красочным пёстрым чехлом; широкий шкаф с бумажными холстами, кисточками и ещё кучей всякой мелочовки. А ещё множество каких-то маленьких ковриков на полу и нет холодильника. Короче, бардак.

«Дженни – творческая личность», – тоже улыбнулась Жак. Она оглядела комнату в поисках обещанных кукол и не увидела их. Но зато на бортике за кроватью выстроились в ряд мягкие игрушки. Все сплошь собаки. Без исключения. Большие и маленькие, пушистые и милые, забавные и с лапками-верёвочками. Гостья схватила парочку самых необычных и вернулась к дочери.

Вечером все собрались за столом в гостиной.

Бабушка сидела рядом с Дэлли и не сводила с неё влюблённых покрасневших и слезящихся глаз – аллергия на близкое присутствие собаки в кои-то веки пригодилась и помогла скрыть настоящие слёзы радости и долгожданного счастья.

Алиса в любвеобильном порыве всё время норовила попотчевать внученьку чем-нибудь вкусненьким и, пребывая в полной уверенности, что для маленькой девочки это: конфетки, шоколадки и тортики, намазала ей печенюшку сладким молочным кремом со вкусом пломбира.

Однако, когда ребёнок пару раз попросил утиного паштета и нарезного бекона, бабушка быстро сориентировалась и, вспомнив, чья перед ней дочь, собрала со стола всё мясное и выставила перед Дэлли в ряд.

А перед её сыном теперь выстроились в ряд множество задач, и самая сложная из них: как сказать матери, что они ненадолго, а если точнее, то на два дня, а потом их ждёт хайлэндс.

– Вот вы здесь немного погостите, – опять помогла ему Эшли, – а потом я позову Марго с мальчиками. Надо собрать вас всех у меня.

– Нет, – с серьёзным видом покачал головой Алекс. – Мы поедем к ним сами. Мне нужна машина. – Парень воровато покосился на Алису и быстро добавил высоким, писклявым голосом: – Смотаться в горы.

Его мать подскочила как ужаленная. Судя по всему, нечто подобного она и ожидала.

– Не пущу! – резко выкрикнула женщина и надавила сжатыми кулаками на край стола. – Где это видано: к родной бабке внучку на один день за почти четыре года привозить! Вы с Жаклин езжайте, а Дэлли оставьте мне.

– Она не станется, – вздохнула Жаклин.

– Я её не оставлю, – резко заявил парень. – Мне уже скоро в Штаты возвращаться.

– А они? – кивнула на Жаклин с Дэлли Эшли.

– Жаклин написала заявление на увольнение, но её обязывают отработать ещё две недели, – парень скривился от досады. – И она собирается отрабатывать, – посмотрел он на свою девушку как на юродивую. – Хотя я бы их послал, – Александр махнул рукой куда-то в чернеющую ночную даль за окном, как бы указывая вектор, по которому он отправил бы этих «ушлых ребят в белых халатах», как уже успел окрестить Седьмой госпиталь вкупе со всей медициной Великобритании в одном из последних пререканий на тему «благотворительной деятельности» его любимой женщины. – Да и у Сулы карантин. А я не могу столько ждать. Вернусь за ними, когда документы на собаку будут готовы.

Тема того, что Александр опять собирается уезжать в свою Америку без них, каждый раз вызывала внутри Жаклин волнение и тревогу. Она всё видела и всё понимала, но ничего не могла с собой поделать. И даже сильное желание доверять своему мужчине не помогало.

Да, девушка осознавала, что сейчас уже всё не так и всё по-другому, не то что четыре года назад, но не действовало даже это. Ей нужен был Александр и всё. Нужен рядом, возле неё, с ней, вокруг и около. Как воздух, как солнце. Она смертельно устала выживать без него.

Поэтому, пропустив все эти наезды на её работу мимо ушей, она с такой болью в глазах и так серьёзно взглянула в глаза парню, что тот даже чуть поперхнулся и, опустив голову в тарелку, больше не сказал ни слова.

В эту ночь Жаклин заснула вместе с Дэлли в комнате Дженни, но Александр, засидевшись допоздна с Эшли и Алисой, пришёл и перенёс её на руках к себе.

– Давно мечтал любить тебя в своей постели, – сказал он, задирая девушке футболку и хватая ртом её сосок.

На этот раз, кроме всего прочего, всё происходило ещё и почти без звука. В режиме «No sound». Вместе с влюблёнными в квартире чутким, тревожным сном бабушек спали две женщины с отличным слухом. Поэтому, когда ритмично заскрипели пружины старенькой кровати, молодёжь прыснула со смеху и всё-таки перетащила матрац на пол.