– Насмерть, – выдавил-таки из себя Алекс, не отрывая полоумного взгляда от полуголой девушки и освобождаясь от джинсов с боксёрами и сдёргивая с себя рубашку, и отшвырнул её в сторону в такой же манере, как она минутой назад куда-то отшвырнула бюстгальтер.

– Жаклин, малыш, – выпученными ошалелыми глазами уставился он на её трусики.

– Рви, – прозвучала команда.

Александр взялся за швы на её бёдрах, послышался треск ткани, потом ещё раз.

– Фух, – выдохнул мужчина, и улыбнулся, а Жаклин успела хихикнуть, но в следующее мгновение её уже подхватили под ягодицы сильные руки и понесли к дивану.

И на этом занятие любовью внезапно оборвалось, и начался животный трах.

Оба понимали, что после такой разлуки для того, чтобы дорасти, дотянуться до способности смаковать и наслаждаться каждым мгновение нужно иметь хотя бы отчасти вменяемое состояние, а таковое им пока и не снилось. Поэтому дальше началось даже не остервенение, нет – бешенство. Болезненное, нездоровое бешенство. У обоих была четырёхлетняя боль за плечами. Они мечтали и грезили о том, что сейчас происходит ни одну ночь и даже не месяц, а четыре грёбаных года.

Он вдалбливался в неё остервенело долго и исступлённо трудно, однако же с упоением, и к несказанному удовольствию обоих. Этот первый оргазм появился отнюдь не по щелчку пальцев и дался ему далеко не сразу. Жаклин была счастлива: у парня давненько не было секса. Уж врача-то он не провёл бы. Понимая, что и себе с оргазмом тоже нужно помочь, она потянулась руками к клитору и начала его ласкать.

Для Александр такой манёвр оказался сродни мощному впрыску афродизиака. Увидев, как Жаклин своими тоненькими пальчиками ласкает себя между ног, у него выстрелило сначала в мозгу, почти одновременно с этим в паху, он взвыл, вскинув подбородок вверх, и его затрясло так, что, если бы не нарастающий оргазм, мужчина реально испугался бы – такое с ним впервые, так его ещё не колотило никогда. Вымученный конвульсиями, он взревел, словно раненый медведь. Его буквально истязала и пытала сладостная эйфория, он упивался своей блаженной мукой. И Жаклин тоже. После того как она увидела, как его всего корёжит, а потом взрывает наслаждением, её одолело чувство победы.

Это было счастье. Даже не переведя дыхание, пара принялись целоваться, ласкать и любовно поглаживать друг друга. Оба блаженно улыбались. Александр нежил ладонями любимую женщину, которая только что заставила его вспомнить: как же это чертовски здорово, когда твоё тело идёт рука об руку с нутром, с душой и сливается с ним в синхронном экстазе. Какое же это счастье – купаться в этих беспрецедентных ощущениях наслаждения и плавиться от её близости, от её кожи, губ, рук и проливаться на неё горячим, обжигающим дождём чувства обожания, желания и любви и оставить в ней своё семя, частичку себя.

Жаклин же в этот момент вообще мало что понимала. Счастье текло по её венам, кружило вихрем в голове, щекотало кончики пальцев и душу. Он был с ней, её Александр, её любимый, горячий, упрямый, своенравный мальчик. Он дарил ей себя. Всего себя, без остатка. Она впитывала его всей кожей, ловила каждый душераздирающий стон наслаждения, и еле уловимый, слабый, страдальческий хрип желания.

– Малыш, – Александр не выдержал первым, – я хочу с тобой на остров. Хочу тебя на песке… в воде…

Жаклин захихикала.

– Ты такой романтик… – вымученно выдавила она, – Александр МакЛарен.

Тот провёл поцелуями по животу Жак, как бы намекая и приготавливаясь к следующему раунду.

Он с обожанием ласкал её грудь, похлопывая по ней чтобы та красиво колыхалась. Жаклин с готовностью выгнулась ему навстречу. Полизывая и ссасывая соски, парень потянулся рукой девушке между ног.

– М-м-м… кайф, – ощутил он там следы своего недавнего пребывания. – Это ничего, если ты завтра не сможешь ходить?

«Да-а-а! Господи, как давно я этого ждала!» – вырвалось у Жаклин про себя, и она даже рискнула быть оригинальной.

– Господи, как давно я этого ждала!

Парень поймал её руку и положил себе на член и яички.

Жаклин принялась гладить и сжимать его ствол, не забывая и о единственном внутренне-наружном парном органе.

Александр опять утробно застонал потом наружно зашипел, а после опустился на девушку всем телом и принялся елозить собой по ней. Он как будто пытался «вываляться» в ней, покрыться её запахом, и оставить свой запах на ней. Перемешаться ещё и так. Жаклин прижимала его к себе с чувством и желанием.

После чего парень отстранился и прищурился с лукавством во взгляде. Он окинул её тело под собой и, быстро наклонившись, как наркоман вдыхающий дорожку кокаина, повёл носом вдоль живота, а потом впился губами в место на боку на уровне пупка, на изгибе талии и хорошенько присосался.

Жаклин было немножко больно, но и в то же время очень сладко и возбуждающе. Даже если бы он поставил ей засос на лбу, она бы не возражала. Дэлли ещё слишком мала, чтобы понять, что к чему, а все остальные пусть идут далеко и надолго.

«Он мой мужчина, а я его женщина. Все, кто что-то имеют против, могут писать заявление».

– Я тоже хочу, – когда Александр оторвался и, лизнув, поцеловал место засоса, закусила она нижнюю губку, рассматривая небольшой кровоподтёк у себя на талии.

МакЛарен широко улыбнулся.

– У меня для тебя предложение получше. Я хочу сделать тату с чем-нибудь, что касается тебя.

Жак в удивлении распахнула глаза.

– Это такое детство! Нам же не по восемнадцать лет.

– Мне плевать. Тебе было очень неприятно носить в себе моего ребёнка? – он улёгся сверху девушки, опираясь на локти.

– Я была счастлива, – засучила ступнями та и укутала своими ладошками его взмыленное счастливое лицо.

– Вот! Вот и я хочу чего-нибудь такого. Хочу носить твоё имя на себе.

После этого Жаклин почувствовала, как он вошёл в неё опять, и всё начало накаляться. Девушку потянуло на дно омута первобытной, чисто плотской эйфории. Она закрыла глаза.

– Малыш, открой глаза, – услышала она и, послушавшись, увидела, что мужчина, поднявшись на руках, входя в неё и выходя, смотрит туда, где соединены их тела. – Посмотри. Ничего прекрасней в жизни не видел.

Жаклин немного отряхнулась от наваждения и увидев, как его член входит в её лоно, нашла в себе силы пошутить.

– Извращенец.

– Ах-а-х, – коротко засмеялся парень, но и тут же принялся ускоряться.

Второй раз был уже немного другим. Он будто являлся второй створкой ворот, которая закрывает что-то свершившееся, как вторая половинка ножниц, которые обрезают нечто оформленное и автономное, как второе стекло в очках, которое обеспечивает бинокулярность зрения.

Они наслаждались каждым шагом, и в то же время все шаги слились в одну сплошную пошаговую вакханалию, а когда всё закончилось, то в воздухе и в душах Алекса и Жак воцарилось осознание того, что только что здесь воплотилась мечта. Исполнилась. Эта мечта, эта близость не заменяла им понимание и выяснение отношений, она венчала или даже короновала их любовь. Уже выясненную, констатированную и подтверждённую тысячу раз.

Глава 65

Что-то зелёное в тарелке

Жаклин лежала на диване на животе, а на ней, можно сказать, валялся Александр. Дыхание обоих было ровным, еле слышным. В воздухе, в телах и в головах молодых людей шумел лёгкий гул, и витало полное умиротворение.

– Алекс…

– М-м

– Тильда сказала, что у неё со второго этажа открывается отличный вид на Париж. Нужно будет выйти посмотреть… а то неудобно как-то.

– Что неудобно? – приподнял голову мужчина.

– Ну… она будет спрашивать: понравилось ли нам, а мы и не смотрели.

Парень затрясся в немом смехе.

– Тильда не так наивна, но давай выйдем. Французы тоже умеют строить города.

Александр натянул брюки, а Жаклин не стала напяливать платье и закуталась в плед.

Квартира миссис Бикстер находилась в пятнадцатом округе Парижа, вблизи Сены, поэтому перед её гостями открылся отличный вид на Эйфелеву башню, Марсово поле, проспект Гарибальди и южные кварталы.