Жаклин провела их в комнату для гостей, показала, где они могут принять душ, сделала небольшую экскурсию по дому и вкусно накормила французским сырным супом и немецким айсбаном с квашеной капустой в гостиной.

Сразу стало понятно, что эта женщина отменно владеет собой и умеет быть тактичной – она безукоризненно выполняла свои обязанности гостеприимной хозяйки и ни единым словом, ни жестом не показала своего отношения к вскрывшемуся факту существования Дэлли, а только лишь старалась побаловать саму малышку – пока не было Додо, девочку отправили в детскую немного покопаться в его игрушках. Там оказались не сплошь машинки и пистолеты, а много конструкторов, развивающих игр с алфавитами, причём и с английским, и с французским наравне, пазлы с картинками и прочими интересностями.

Вопреки ожиданиями жены, Кирк явился довольно рано.

Перед встречей с этим человеком Жаклин всё время вспоминала недавние слова Алекса о дяде. О том, что он очень изменился, стал другим, что его не узнать. Всё-таки ей очень хотелось, чтобы Кирк понял, осознал свою неправоту и до конца проникся чудовищностью своих поступков.

Однако в дом вошёл всё тот же мистер Бикстер. Почти такой же, как и тогда, четыре года назад, на Рождество, появился в квартире Эшли. Только чуть больше поседели виски, и заметнее прорезались продольные морщины на лбу.

С появлением хозяина, вместе с ним в квартиру вломилось нечто отталкивающее, что-то перпендикулярное, чужеродное, во всяком случае, в глазах Жаклин. И всё те же манеры. Немного высокомерия, немного театральности, немного ироничности, немного опасности, но больше злости и недоверия. И неизменный взгляд светло-карих глаз плюс узнаваемый капризный изгиб губ.

Девушка почувствовала, что опять не верит ни единому его слову, ни единому жесту.

– Здравствуй, Жаклин, – слегка поклонился хозяин дома, останавливаясь перед гостьей, после того как Тильда, встретив мужа, отправилась на кухню разогревать ему обед. – Добро пожаловать в Париж. Мой дом – твой дом.

– Здравствуй, Кирк, – не протягивая руки, тоже кивнула женщина. – Спасибо, – улыбнулась она одними губами.

– Привет, – довольно увесисто хлопнул мистер Бикстер племянника по плечу. – У меня к тебе разговор.

– Запишись в очередь. Это у меня к тебе разговор.

– А! – улыбаясь, в восхищении кивнул Жак головой на племянника дядя. – Как разговаривает, а! Какого зверя воспитал! – радостно похлопал он Александр по спине. – Сейчас подожди, дай немного отдышусь, и пройдём в кабинет.

Но Жаклин больше переживала: что будет, когда сюда выйдет Дэлли, которую она уложила на дневной сон в комнате для гостей.

И всё-таки за всё то зло, которое Кирк принёс им с Алексом, за все те страдания, которые доставил лично ей, Жаклин смогла хоть как-то насладиться столь редким моментом, когда мистер Бикстер, привыкший контролировать, «перекрывать кислород», побеждать и тут же опять бить наотмашь, сам получил удар под дых.

Пока они ждали Тильду в гостиной, и Кирк появился там из душа уже переодетый, в комнату, тихонько шлёпая босыми ножками по паркету, вошла заспанная Эдельвейс. Видимо, будучи весьма взбудораженной поездкой, ребёнок не смог хорошенько поспать.

Мышление Кирка всегда имело мощный «крутящий момент» и отменную «трансмиссию», да и логика на него не жаловалась, поэтому где-то секунде на третьей при виде этой обычной шотландской девочки лицо мсье Бикстера разгладилось, потом вытянулось, после чего на нём застыла крайняя степень беспомощности и даже какойто несуразности. Мужчина засуетился на месте, хватая ртом воздух, но потом всё-таки застыл с округлившимися глазами, а его руки остановились в некоем незаконченном жесте.

Сонная, заспанная Дэлли в это время, как ни в чём небывало подошла и встала возле мамы.

– Ой, солнышко, ты уже проснулась! – спохватилась Жаклин. – Познакомься с дядей, скажи ему, как тебя зовут, и мы пойдём, приведём тебя в порядок.

В этот момент в комнату вошла миссис Бикстер и, с порога оценив обстановку, заулыбалась.

Дэлли, как воспитанный английский ребёнок, сделала пару несмелых маленьких шажков навстречу этому довольно грозному, но и в то же время растерянному дяденьке.

А тот уже не сводил с неё намагниченного взгляда и причём такого, будто в комнате были только он и она и всё. Вдвоём. Большой, высокий, видавший виды и не раз прогулявшийся по головам мужчина и маленький ангел с золотисто-пепельными волосиками и кукольной мордашкой пупса.

Мужчина пожирал её личико глазами. Миллиметр за миллиметром, чёрточку за чёрточкой.

– Будь… я… проклят, – наконец ошарашено прошептал он и зажал себе рот ладонью.

«Вот это уж точно», – не смогла не согласиться про себя Жаклин. Но тут даже она заметила, что в глазах Кирка появилось нечто такое, что-то с одной стороны знакомое, но и какое-то абсолютно новое. В поисках подсказки, девушка глянула на сидящего в кресле Алекса. Тот не выглядел ни встревоженным, ни заинтересованным. Только гордым. Ну, и ещё, может быть, чуточку радостным.

И только заново переведя взгляд на мсье Бикстера Жаклин поняла, что имел ввиду парень, когда говорил, что Кирк изменился. Она увидела, что именно зародилось в его глазах.

Там была доброта.

– Ну, так это же совсем другое дело! – вдруг обрадовано всплеснул руками мужчина и посмотрел на Алекса. После чего заливисто рассмеялся.

Судя по всему, он абсолютно не смущался своего пошатнувшегося мира и того, что из него только что выбили весь дух. Дэлли, приготовившаяся было поздороваться, застыла на месте.

– Какая ты красавица! – сам первым осторожно ринулся к ребёнку мужчина и опустился перед ней на колени и опять говорил так, будто они с Дэлли остались в комнате одни. Судя по всему, Кирка совершенно не интересовало, что о нём думают окружающие. – И как тебя зовут? – склонил он голову набок, а ля Сула.

Жаклин и верила, и не верила своим глазам. Перед ней, а если точнее, перед Дэлии стоял уже кто угодно, но только не Кирк. Этот мужчина с готовностью раскрыл руки для объятий, вокруг глаз собрались красивые морщинки-лучики, сами глаза сияли, улыбка олицетворяла простоту, доброту и радушие.

«Ангел!» – сыронизировала про себя девушка.

Видимо, такого же мнения была о дяде и сама Дэлли, потому что она в момент расслабилась и даже попробовала улыбнуться.

– Эдельвейс, – теперь уже сама назвала она своё полное имя, очевидно, начиная попадать под обаяние хозяина дома и главы клана, членом которого являлась.

На лице мужчины отобразилось неподдельное восхищение.

– Эдельвейс! – воскликнул он и, посмотрев на Жаклин, потянул к себе Дэлли за руку, осторожно, трепетно обнял, но потом всё-таки прижал покрепче. – Какое красивое имя! – воскликнул он, отстранившись и улыбаясь во все тридцать два. – А ты знаешь, что оно означает?

«Чёрт! – заскрежетала зубами Жак. – Я всё собиралась напомнить ей, что это горный цветок!»

– Эдельвейс – это очень редкий красивый цветок, – продолжил Кирк, – который растёт так высоко в горах, куда не забирается ни единый другой цветочек, понимаешь? Так вот и ты, когда вырастешь, тоже станешь редким интересным человеком, и тебе тоже покорятся многие вершины. Добро пожаловать в семью, – он опять притянул к себе ребёнка и радостно поцеловал в щёчку.

А отстранившись, впервые взглянул на жену.

– Я в шоке, – сказал он ей тоном выражения: «Меня сделали».

– Брось, – махнула рукой женщина. – Если подумать, то ничего из ряда вон не произошло. От любви иногда рождаются дети, это нормально, – укоризненно глянула она на мужа. – И именно вот такие красивые, – кивнула Жаклин на Дэлли. – Так что… всё идёт своим чередом, – сказала, как отрубила, женщина и, улыбнувшись гостям, вышла из комнаты.

Кирк вмиг задумался.

– М-да, – закивал он головой как болванчик, – всё идёт своим чередом. – А потом подхватился и опять обратился к девочке. – Ну, так вот, скоро из садика вернётся мой сын Деодор и я тебя с ним познакомлю. Он хороший мальчик, я его очень люблю. Вы с ним поиграете.