– Жаклин, Жаклин, – осуждающе покачал он головой. – Ну, кто так делает. Это же эгоизм! – разочарованно стукнул он ладонью по столу у неё в кухне.

– Я знаю, дядя, знаю, – девушка подняла на опекуна взгляд полный сожаления. – Но как-то по-другому у меня не получается. Непутёвая я какая-то, – пожала она плечами.

Дядюшка в ответ только вздохнул.

Так они и уехали, поздравив Жак с днём рождения, оценив ремонт и подарив девушке тысячу фунтов.

В августе в семействе МакРосс родился третий мальчик. Когда Жаклин звонила Марго и поздравляла с такой удачей, та шёпотом в трубку призналась, что чувствует себя как в стане врагов и начинает потихоньку всех их бояться.

– Думаю, что как только перестану кормить грудью, уйду в Аббатство Айона в монахини, замаливать грехи. Ну, в самом-то деле, не мог же Бог мне просто так послать троих сыновей, так ведь? – смеялась и плакалась она Жак.

– А что говорит Итан?

– Итан доволен как сытый удав. Ещё один повод для подстрига в монахини.

– Они все вырастут и будут носить тебя на руках.

– Не говори ерунды. Пока они все вырастут, меня на руках можно будет отнести уже только на Сайтхилл*.

Сразу после дня рождения Жаклин вышла в декретный отпуск, а во второй половине сентября ей позвонила Эшли и сказала, что из Нью-Йорка приехал Александр.

– Явился, – как она выразилась.

– Ты с ним виделась?

– Пока ещё нет, но в том-то всё и дело, что этот шалопай просится ко мне в гости. Вчера звонил. Говорит: есть разговор.

– Только, Эшли, надеюсь тебя не нужно предупреждать, ничего ему про меня не рассказывать, да и вообще, не говорить обо мне по возможности, – тут же спохватилась Жак. – Эшли, пожалуйста, не ругай его. Иначе вы можете поссориться с Алисой, а вот этого мне точно не хочется.

– Да толку! Ругать его… с леопарда пятна не исчезнут. И за нас с Алисой не беспокойся. Мы и не такое переживали. Ладно, посмотрим, что он мне там расскажет.

Мачеха перезвонила буквально через день, но разговаривала уже совсем другим тоном.

Женщина сделалась задумчивой и серьёзной.

– Видишь ли, Жаклин, он передал тебе подарок. – Она чуть помолчала, дав возможность девушке как-то переварить такую новость. – Ко дню рождения.

– Не нужно мне от него никаких подарков.

– Знаешь, Александр хотел бы отправить его тебе по почте, но я, разумеется, не назвала твоего адреса, а сам он не запомнил.

«Значит, всё-таки не запомнил», – промелькнуло в голове у Жаклин.

– Хотя, стоп, – тут же перебила она мачеху. – Давай его сюда, это подарок.

– Вот и умница. Вот и молодец, – выдохнула Эшли. – Я приеду к тебе после родов. Может, тогда и привезу тебе его?

– А что он из себя представляет?

– Да не знаю я. Он в какойто коробке… такой… как из-под детской обуви.

Жаклин закатила глаза в раздумье: что мог придумать Александр в подарок?

– Хорошо. Привези мне его, пожалуйста, как приедешь. – Она чуть помолчала. – Эшли.

– Что?

– А что он говорит? Александр. Он про меня спрашивал? Что-нибудь говорил?

– Видишь ли, Жаклин, м-м-м, – женщина замялась. – Понимаешь, я не могу быть между вами посредником. Я и подарок-то взялась передать только лишь потому, что не даю твоего адреса. Пожалуйста, пойми меня правильно.

– Да-да, конечно. Я понимаю, – с готовностью поддакнула девушка.

«Ничего не понимаю, – думала она в этот момент про себя. – Эшли явно что-то темнит. Не договаривает». – Но давить на мачеху, понятное дело, не стала.

Последние недели беременности Жаклин провела так, как мечтала бы прожить всю свою жизнь.

Она читала в парках на скамейках, слушала музыку дома, бродила по интернету, спала. И даже неудобства от изменений в фигуре её не удручали. После того как девушка рассказала всё Эшли, страх перед Кирком как-то так отступил. Она почувствовала, что уже не одна. А сейчас так и подавно почти о нём забыла и перестала оглядываться на улицах и прислушиваться к своему затылку.

Но вот чего она совсем не делала, так это не рассматривала себя в зеркало с этим огромным животом и не делала сэлфи. Всё это ей казалось абсолютно ни к чему.

Глава 53

Эдельвейс

Эдельвейс Фортескью появилась на свет одиннадцатого октября в четыре часа дня.

Три килограмма сто двадцать граммов заорало низким басом как хороший медвежонок.

Акушерки и врачи даже удивились таким голосовым связкам у девочки. Утром у Жаклин в больнице уже были Эшли с Сесилией, вечером после работы забежал доктор Абрамсон.

Роды прошли без осложнений, но всё-таки на следующий день, стоя перед кабинетом своего наблюдающего врача, Жаклин так же благополучно сползла по стеночке и потеряла сознание. Ввиду небольшого собственного веса, у неё быстро случилось физическое истощение.

Когда ей поднесли дочку на самом родовом столе, девушка, измученная схватками и потугами, толком ничего не увидела, а только лишь сразу автоматически протянула руки к ребёнку. Которого ей, разумеется, не дали.

Рассмотреть свою дочь новоиспечённой мамаше удалось только на первом кормлении.

Ей даже не понадобилось вглядываться в родное сморщенное личико, чтобы понять, на кого похожа её Дэлли. Возле Жаклин лежал маленький съёженный Александр МакЛарен собственной персоной.

Тот же крохотный кукольный ротик, бровей ещё не было, но надбровные дуги уже имели очень красивую форму правильной дуги. Новорожденная не открывала глазки и Жаклин тут же вспомнила спящего Алекса. У того точно так же верхнее веко, как будто натягиваясь на глазное яблоко, закрывало его в самом-самом низу. Но лидировал в этой гонке под названием: «Наиболее явная черта Александра МакЛарена», конечно же, лоб. Уже сейчас высокий, широкий с характерной линией роста волос, которые ещё только-только проступали из-под беленькой шапочки.

– Ну, здравствуй, – полная счастья по самую макушку, прошептала Жаклин, – Эдельвейс МакАлекс. – Мама поцеловала дочь в щёчку. – Боже мой, какая же ты красавица! – у девушки прямо-таки захватывало дух от того, насколько ребёнок превзошёл все её ожидания. Жаклин понимала, что её дочь будет для неё самой красивой и самой лучшей, но «понимать» и «почувствовать», как оказалось, это совсем разные вещи. Такой момент стоил всего. Всех тех страданий и усилий, что с ней произошли.

Только сейчас, получив себе свою дочь, как это ни странно, Жаклин ощутила, что Александр от неё, словно отдаляется, уходит всё дальше и дальше, а мысли о нём становятся всё менее чувствительными и болезненными. Юноша будто наконец-то отпускает Жак, оставляя вместо себя своего ребёнка, да ещё и, как оказалось, свою копию.

Молоко приходило плохо и немного, но Эдельвейс, как ни странно, наедалась с самого начала. Да и потом, когда Жаклин выписали, проблем с кормлением у девушки не возникло. Спасибо природе, подарившей большую грудь и хороший обмен веществ.

Ещё три для, после того как она вернулась домой, с ней рядом оставалась Эшли, хоть и понимала, что Жаклин врач и вполне способна сама позаботиться о новорожденном.

Интересно встретила нового члена их небольшой семьи Сула. Она подошла к дивану, на который положили свёрток с Делли, ткнулась туда носом, почуяла запах ещё одного человека, нового текстиля и молока и по привычке села рядом. А когда этот свёрток заворочался и заорал, поднялась и, косясь на источник звука непонимающим, жалобным взглядом, поджала хвост и поплелась в прихожую.

Мачеха привезла девушке подарок МакЛарена.

Ничего необычного в нём не было – коробка как коробка, небольших размеров, только немного высоковата, довольно лёгкая, в подарочной упаковке и бумажном пакете качественной полиграфии. Но всё-таки, не смотря на безобидный внешний вид, вскрыть его Жаклин решилась только после отъезда Эшли.

Зайдя с подарком в комнату для гостей, девушка уселась на ковер, разорвала и откинула в сторону красивую упаковочную бумагу. Под ней оказалась небольшая, довольно плотная коробка такой же прямоугольной формы с ни о чём не говорящим абстрактным рисунком не то какойто сказки, не то космоса в серо-золотистых тонах. Но оказалось, что коробка, всё-таки не так проста – когда Жаклин открыла её крышку, то все стенки упаковки сами собой начали распадаться в стороны будто держались только на одной зацепке. Девушка ахнула.