Женщина на том конце вздохнула.

– Да. Я хотела узнать: что такое случилось с Алексом?

Жаклин застыла и перестала дышать.

– А что с ним случилось? – проговорила она голосом человека, прощающегося с жизнью.

– Он разбил свою ку семь о дом Кирка.

Жаклин схватилась за лицо.

– Что-о-о-о?! Что с ним? Говори быстрее. Он цел? – протараторила девушка, мгновенно забыв себя, своё состояние, планы, жизнь, планы на жизнь, да и вообще – всё.

– Да что ему будет в такой-то машине! К тому же, он не сразу её разбил – такой бульдозер и разбить-то не просто. Он несколько раз разгонялся, порвал подушки безопасности и врезался в колону над крыльцом до тех пор, пока она не упала и бетонная плита козырька не рухнула на капот. Машина ремонту не подлежит.

«Боже-мой-какой-дурак», – скороговоркой ужаснулась про себя Жак.

– А Александр? Он себе что-нибудь повредил? – спросила она вслух.

– Кажется, мозги. С ними явно что-то не так. Но от него добиваться объяснений, всё равно, что разговорить мумию Тутанхамона. По крайней мере, Алиса ничего не добилась. Вот я и звонила тебе. Может быть, ты мне объяснишь?

– Не знаю, смогу ли, – пролепетала Жаклин. Но тут же спохватилась. – А что Кирк? Что он говорит?

– Ну, а что Кирк. Кирк посмеялся и сказал, что всё это мальчишеские гормоны, и что отдаст Алексу свою чёрную Ауди, пусть он ещё и её разобьёт. А дом уже ремонтируют. Ну, так что там у вас?

«Ещё один идиот», – отреагировала Жаклин на поведение мистера Бикстера.

Жаклин не планировала вот так начинать разговор с Эшли, поэтому все слова и предложения уже вылетели у неё из головы.

– Эшли, как там здоровье дядюшки? – спросила она первое, что вспомнила.

Женщина ответила не сразу, а чуть помолчав.

– Чего-то конкретного мне добиться не удалось, к сожалению. Я была у его кардиолога, но врач мне ничего не рассказал, поскольку Лам в своём уме, дееспособен, значит, сам может принимать решения о разглашении сведений о самочувствии. Я так поняла, что ты не зря забила тревогу – с Ламом что-то серьёзное, хоть он и смеётся надо мной, и говорит, что у меня паранойя.

– Эшли, я хочу приехать к вам, как только смогу. Я ушла от Чарльза и переехала в Лондон. С Алексом мы тоже расстались.

На этот раз мачеха молчала долго. Настолько долго, что Жаклин не выдержала.

– Эшли, алло, ты меня слышишь?

– Слышу, – спокойно отозвалась та. – Короче, я так поняла, что без Кирка здесь не обошлось. Весь в своего родителя… одержимый. Ладно. Ты уже живёшь в своей квартире?

– Да. Я сделала ремонт.

– Ты приедешь с собакой?

– Нет. Сулу оставлю подруге.

– Хорошо. Я буду тебя ждать. Перед тем как собраться, набери меня, я предупрежу Лама.

– Нет-нет, ни в коем случае! – тут же скоропалительно возразила Жаклин. – Наоборот, я хотела тебя попросить ничего ему не говорить и проследить, чтобы к моему приезду он не наглотался нитроглицерина – хочу его, так сказать, взять с поличным.

– Оу, вот оно в чём дело, – с улыбкой и догадкой в голосе ответила мачеха. – Понятно. Хорошо. Я постараюсь, чтобы он перед твоим приездом разминулся с таблетками.

– Буду тебе весьма признательна. До встречи?

– Ждём тебя, девочка. До встречи.

Отключившись, Жаклин всё ещё в шоке сидела на краешке дивана.

«Разбил свою машину. Какой ужас! Господи, дай ему ума, чтобы он себя не угробил», – еле приходила она в себя.

Ей тут же захотелось вскочить с места и ринуться в Оксфорд вразумлять Алекса, но что-то подсказывало, что парень знает, что делает. Да и боязнь нарваться ещё раз на фразу: «Иди, Жаклин» тоже дальнейшему общению как-то не способствовала.

В Шотландию она вырвалась только в апреле. Было уже тепло. Оставив Сулу на попечение семьи Абрамсонов, Жак, не беря с собой особых вещей, отправилась в Глазго, заранее предупредив Эшли о своём приезде.

Глазго встретил её громами и молниями. Или наоборот. Добравшись до дома дядюшки на такси, Жаклин с удовольствием увидела там своего любимого родственника улыбающегося и довольного, и радостную Эшли на кухне в окружении запахов хорошего шотландского рагу.

За столом разговор шёл о весне, дядюшкиных гибискусах, кафе Эшли с Алисой, Марго, её беременности, будущем ребёнке, а также о, уже имеющихся в наличии, Маркасе и Брайсе. А вот после ужина настало время «Х» – племянница предложила дядюшке проследовать к нему в кабинет для осмотра. Тот закатил глаза, покряхтел, скривился, но встал и послушно проследовал в указанном направлении.

При аускультации он очень старался не нервничать и расслабиться, но «I» тон его сердца прослушивался уже не так чётко, как в декабре, а растянулся и слегка затих. Зато доктор Рочестер сразу же уловила, что «III» тон, переместившись в диастолу, сравнял интервалы между тонами, обеспечив тем самым характерный для стенокардии, так называемый, «ритм галопа». «IV» тона она не услышала вообще и нисколько этому не удивилась.

«Сердечная недостаточность», – вынула Жаклин оливы из ушей и застыла, не успев опустить руки на колени. Ей показалось, что она только что двумя словами описала своё состояние после расставания с Александром. Жаль только, что сейчас ей было абсолютно не до этого, потому что дядюшка, скорее всего…

«Нет. Не могу. Нет сил, – снимая с себя фонендоскоп, отвернулась Жаклин от мистера Фортескью, чтоб он не увидел её лица. – Ему нужно беречься и лечиться, и он ещё поживёт. Да».

– У него, скорее всего, стенокардия, – рассказывала она Эшли уже поздно ночью на кухне.

– Ясно, – вздохнула женщина и закивала головой. – Он же ничего не говорит, не жалуется. Только свой метопролол пьёт всё больше, да и всё.

– И не скажет. Ему нужно срочно отдохнуть и пройти курс поддерживающей терапии, но только не в Шотландии. Здесь постоянные ветра и перепады давления, а они плохо действуют на сосуды. Можно летом отправить его в Италию или Испанию на тёплое море. У него и там, и там много знакомых, учеников, но к ним нельзя – это начнутся опять сплошные разговоры о теориях и экспедициях. Ему нужно отвлечься. Да и тебе тоже, Эшли.

– Ну-у-у, можно и в Италию, – широко заулыбалась женщина. – Ты поговори с ним, и когда он заартачится, а он обязательно это сделает, я к тебе присоединюсь.

– Да. Я поговорю. Но получается, что мне нельзя ему ничего рассказывать о себе, поэтому и ты, пожалуйста, молчи.

– Если ты решишь ничего ему не говорить, то я, разумеется, тоже. Но мне-то ты можешь рассказать. Может быть, я смогу чем-то помочь?

Жаклин ещё давно условилась с собой, что тому, кому первому решится рассказать о себе и МакЛарене, она расскажет всё. Так девушка и сделала.

Начала с того, что они условились жить у него в квартире, и об этом узнал Кирк. Рассказала, как мистер Бикстер её запугивал и как потом признался во всём племяннику. Эшли сидела с вытянувшимся лицом. Такого от Кирка она точно не ожидала.

– А потом… – Жаклин дошла до момента, когда Александр пришёл к Чарльзу, и её голос сорвался, – а потом Александр меня предал.

– Алекс? – нахмурилась женщина. – Как предал? Каким образом?

– Он пришёл и рассказал о нас Чарльзу и показал наши фото.

Эшли смотрела на девушку, как будто впервые видела.

– Чего-о-о-о? Александр?! Показал фото? – она сдвинула брови к переносице и округлила глаза одновременно. – Ты ничего не путаешь? Чарльз ничего не придумал?

– Не знаю. Но именно он передал мне флэшку со снимками, – лепетала она, как бы оправдываясь.

– Жаклин! – Эшли выпрямилась на стуле. – Это же Александр! – потрясла она ладонью в воздухе. – Он никогда никому ничего не рассказывает и не показывает! Он же с детства как частично немой! Нет, здесь явно что-то не так! – Женщина затрясла головой и отвернулась в сторону. – Да он музыку всю жизнь в наушниках слушал, чтобы никто не знал, что ему нравится. А тут! Не нашёл другого способа расстаться с девушкой, как показать фотки мужу? – Эшли часто-часто заморгала. – Нет, здесь, определённо, что-то не так. Этот засранец что-то замутил. Ну, хорошо. И что же было дальше?