Всё так же закрывая рукой рот, побрела туда.

Там, прислонившись к одному из деревьев, растущих вокруг самой лужайки, и видя, что находится в отдалении от пешеходных троп, дала себе волю.

Её настолько выворачивало, что рыдания почти сразу же перешли в рвоту. Жаклин начало рвать. А учитывая, что она три дня почти ничего не ела, её позывы к рвоте больше напоминали судороги эпилепсии.

После чего девушка, к своему удивлению, почувствовал тошноту. Скорее всего, её тошнило от голода и на нервной почве, но какойто червячок сомнения всё-таки закрался ей в душу.

Этот червячок люди издавна окрестили «надеждой».

Тошнота прочно поселилась внутри и не уходила, даже когда Жак подняла голову и дыханием и расслаблением попыталась восстановить нормальное состояние внутренностей. И тут её буквально «прострелила» насквозь мыль о том, что сегодня же двадцать восьмое число. Или сегодня, или завтра у неё должны начаться месячные.

Не смея надеяться ни на что, ибо задержки у неё случались и раньше, девушка, тут же успокоившись и собравшись с последними силами, судорожно принялась вспоминать о ближайших к этому месту аптеках.

В филиале крупной аптечной сети «Chemistry» на улице Broad walk ей предложили на выбор четыре теста на беременность, в том числе, два из них – электронные. Примерно, по двадцать фунтов каждый. Она взяла оба.

Когда Жаклин вернулась домой, муж работал у себя в кабинете за закрытыми дверями.

«Нужно завтра же позвонить в контору, – вспомнив о муже, сразу же подумала девушка о риэлтерском агентстве «BWR», которое занималось её квартирой в Лондоне. – Пусть освобождают квартиру».

Только спустя много времени, Жаклин, вспоминая эти события, оценила, насколько вовремя появились эти надежды на беременность, не дав ей полностью сосредоточиться на своём отчаянии и погрузиться в него с головой. Она сразу же сумела взять себя в руки и её мозги, «пытаясь усидеть на двух стульях», разрывались между мыслями о Алексе и о возможной беременности, и толком не работали ни в том, ни в другом направлении.

И результат не заставил себя ждать – в тот вечер домой она вернулась почти без слёз и перед сном сумела протолкнуть в себя йогурт с кусочками яблок и даже подумать, что это необычайно вкусно. А улёгшись столь «сытой» в постель, не смотря на мандраж ожидания, только лишь активировала в телефоне будильник и уснула.

Когда в третьем часу после полуночи Чарльз вышел из кабинета и прошёл на кухню, а потом в спальню, ей уже снилась мама.

Мама была высокой и далёкой. Её фигура находилась от дочери на расстоянии, наверное, десятка футов, не меньше, но Жак отчётливо ощущала, как мамины руки гладят её по волосам. Как в детстве. У Жаклин «пружинки» постоянно запутывались и лохматились, и маме, чтобы погладить дочь по голове, приходилось попутно немного расчёсывать её волосики пальцами. Мама расчёсывала и распутывала, но это никогда не было больно. У самой Жаклин так никогда не получалось.

Вот так и сейчас мама гладила дочь по голове и улыбалась. А потом девушка увидела в руках у мамы бабочку. Бабочка была очень большая и белая как мама. Женщина посалила эту бабочку дочери на волосы, а сама исчезла после этого. Жаклин сняла с волос насекомое и подбросила в воздух, чтобы оно полетело и вернуло ей маму. Но сколько она бабочку не отпускала, та всё время возвращалась и салилась девушке на волосы.

Так и не избавившись от бабочки и не вернув маму, Жаклин проснулась по будильнику. Вспомнив одновременно и об Алексе, и о месячных, девушка поднялась с постели, и день начался.

Даже будучи на работе, она несколько раз уже приготавливалась сделать тест, но так и не смогла. Из боязни увидеть отрицательный результат у неё опускались руки. Ей хотелось ещё хоть чуть-чуть пожить надеждой. Зато, как и планировала, она позвонила в своё риэлтерское агентство. Там её заявку приняли, но сказали, что нужно подъехать, зафиксировать сроки и оформить их официально.

Так и продержав себя в режиме ожидания, девушка не решилась вернуть себя к жизни, или окончательно добить, а придя домой уставшая и разбитая после работы, погуляла с собакой и легла спасть.

А вот на следующее утро всё так же не обнаружив месячных, Жак всё-таки решилась.

Имела право – у неё уже была стопроцентная официальная задержка.

Проснувшись и даже не заглянув ванную и не умываясь, она оделась и прогулялась с собакой.

Затем, управившись с Сулой, достала из сумочки тест и сделала всё, как указывалось в инструкции.

Пока она умывалась и чистила зубы, пластиковая палочка лежала на стиральной машинке и одним своим присутствием затмевала Жаклин разум. Бедняжка волновалась неимоверно. Вытершись полотенцем, она опустила руки по швам и сжала кулачки. Затем, не прикасаясь к тесту, заглянула в жидкокристаллическое окошко и прочитала там одно единственное слово: «pregnant»***.

*Салама?ндра (лат. Salamandra, от перс. ????? (samandar): s?m = огонь, andar?n = внутри)

** Лох-Морар – самое глубокое озеро Шотландии.

*** pregnant – брит. / амер. прил. – беременная

Глава 51

Домой

Жизнь шла за лезвием ножа

Штрихом карандаша, спеша и не спеша,

Оставалась в прошлом кожуркой картошки.

Грифельной крошкой незаметно, немножко,

Уходила куда-то за углы и за даты,

За моря да закаты, и всегда без возврата.

Жизнь шла шажками малыша,

Ботинками бомжа, дыша и не дыша,

Просыпалась утром то легко, а то трудно,

Собиралась на встречу, возвращалась под вечер.

ROKOKU 2015

Мягкий порыв ветра стряхнул с весенней свежей листвы остатки дождя. Вода брызгами посыпалась на плитку тротуара и без того абсолютно мокрую. Опять выглянуло солнце, и в воздухе заметно потеплело.

Эта весна на Британских островах выдалась быстрая, торопливая. В пику своим предшественницам с их нескончаемыми, затяжными дождями, холодными злыми ветрами и умиротворяющими сонными туманами, она предложила вниманию жителей много солнечных погожих деньков и таких же тёплых уютных ночей. Деревья, словно не ожидая, что «уже можно», скоропалительно принялись распускать листву, а капризные пальмы, мигом стряхнув остатки зимнего сна со своих зелёных «кринолинов», вдохнули жизнь в заиндевевшие почки. В парках и скверах не заставили себя ждать жуки, пчёлы и любители бега. Кто-то уже доставал из шкафов футболки и шорты, кто-то – из чулана шезлонг и ролики, кто-то из футляра – солнечные очки.

Именно к последним относилась и Жаклин, надевая свои «Burberry» на пороге риэлторской конторы, только лишь выйдя из помещения и закрыв за собой дверь.

– Ну, что же, – на прощанье протянула ей ладонь агент – миссис Каргайл – щуплая светловолосая женщина с мелкими чертами лица и тонкими губами, – ещё раз спасибо, что выбрали именно нас. Я очень довольна сотрудничеством, надеюсь, вы тоже. Если понадобимся, звоните в любое время дня и ночи, – и она гостеприимно улыбнулась.

– Спасибо, – кивнула в ответ девушка, но дальше развивать тему прощания не стала. – Я обязательно позвоню, если возникнет необходимость.

Из агентства она направилась на железнодорожный вокзал.

Жаклин быстро шла по тротуару, наступая на слипшиеся мокрые зелёные листья под ногами. Полчаса назад, в тот самый момент, когда девушка оформляла бумаги у риэлторов, посреди этого тёплого солнечного благоденствия налетела чёрная туча, подул шквалистый ветер, и грянул ливень. Ветер на пару с большими тяжёлыми каплями воды взялись за деревья всерьёз и кое-где не только сорвали листву, но и пообломали небольшие ветки. Последние валялись тут же, поблёскивая на ярком солнце, ещё не успевшей высохнуть, листвой.

Жаклин торопилась. Ей нужно было уехать в Лондон как можно раньше. Девушка спешила домой.