В принципе, и сама Мэри пробыла у Чарльза с Жак совсем недолго. Она только лишь похвасталась улучшениями самочувствия, обсудила с невесткой результаты посещения кардионевролога и договорилась о визите к офтальмологу в феврале. Дождавшись с работы брата, сестра передала ему привет от общих знакомых из Корнуолла и выслушала весьма распространённый рассказ об успехах со статьями во Франции. Ей даже не составило труда отодвинуть на задворки сознания свежеподслушанный разговор, чему в достаточной степени способствовало радостное настроение её невестки. Кстати, оно, в свою очередь, тоже объяснялось довольно прозаично – пребывание в квартире одновременно и Мэри, и Алекса не привело даже к Мировой революции, не говоря уже о звёздных войнах, и прошло, можно сказать, почти без потерь, если не считать увесистого клубка хозяйских нервов.

Проводив вместе Мэри у входных дверей, мистер и миссис Рочестер тут же разошлись каждый по своим делам, не сказав друг другу ни слова.

*

В воздухе витало напряжение. Напряжение перемен. Жаклин казалось, что она может потрогать его кончиками пальцев, разрезать ножом как агар-агар, раздвинуть руками, словно густорастущие водоросли в воде. Но, к сожалению, это всё, что она «могла». Всё остальное девушка оставалась «должна». Должна набраться терпения, должна усиленно думать над каждым своим шагом, должна верить в Алекса и в его любовь, как бы пафосно это не звучало. И ещё многое-многое другое.

Двадцать второго января, в среду, Скаут переехала по своему новому адресу, и хоть Александр просил её не рассказывать об этом Кирку, всё-таки позвонила мистеру Бикстеру и предупредила, что с помощью его племянника сменила место жительства.

Жаклин, сидя у себя в кабинете на приёме, с замиранием сердца спросила по телефону у юноши о реакции Кирка на эту новость и, узнав о полном её отсутствии – дядя не перезвонил парню, не поднял тему и не запросил подробностей – совсем упала духом. Это был плохой знак, который возвёл напряжение вокруг девушки в энную степень.

Александра реакция его патрона не сказать, чтобы прям совсем разочаровала, но, тем не менее, немного охладила. То, что Кирк сразу же не позвонил и не прояснил ситуацию, могло означать, как то, что он беспрецедентно занят, так и то, что ему факт такой успешности и самостоятельности племянника в «деле переселения народов» архи не понравился.

Поэтому, уже не ожидая от дяди никакого одобрения и уж тем более, поощрения, племянник на следующий же день, после того как Скаут освободила квартиру, собрал свои нехитрые пожитки и поспешил переехать. О чём обрадовано сообщил Жак по телефону, когда она перед сном выгуливала Сулу.

А вот следующим вечером, в четверг, во время прогулки хозяйки со своей хулиганкой, парень с девушкой по телефону серьёзно и в подробностях обговорили совместную поездку в «COCOON».

Доктор Рочестер пожаловалась, что ей не дали назавтра выходной, как она просила, но всё-таки пошли на некоторые уступки и вместо «суток» поставили опять приём больных с восьми до шести. Поэтому ехать на вечеринку ей придётся прямо с работы и в обычной одежде. Так сказать, с борозды на именины.

Александр на это тут же вызвался разделить её участь и даже предложил выбрать тот наряд, в котором она предпочла бы видеть его в клубе. Одежда, в которой он ходит на занятия в колледж, спортивный костюм от фирмы «Nike» для футбола или боксёрская форма, включая перчатки. И добавил, что отнюдь не шутит и вполне способен прийти на вечеринку в атласных боксёрах. Красных.

Жаклин с хохотом и благодарностью приняла его жертву, выбрав одеяние для колледжа, как наиболее демократичное и попутно заметила, что лондонская арт-тусовка всегда славилась сдержанностью и нарочитой небрежностью внешнего вида. Парень также поинтересовался: как она планирует объясняться с Чарльзом, на что девушка ответила, что вообще не собирается этого делать – они с супругом не общаются.

Муж с женой действительно не разговаривали, да и вообще, в принципе, редко виделись. Жаклин одновременно и боялась, что Чарльз что-то предпримет, какую-нибудь попытку помириться, и ей придётся выкручиваться, и тут же ужасалась своим двум годам жизни с человеком, с которым жена перестала разговаривать без объяснения причин, а он не нашёл ничего лучшего, как в ответ сделать то же самое.

*

На следующий день у себя на приёме в больнице доктор Рочестер поменяла негативное отношение к работе на позитивное, ибо поняла, что если бы не занятость с пациентами, то к вечеру накрутила бы себя до крайности и до упора раздраконила бы себе нервы.

Проснулась Жаклин с ощущениями спортсмена перед олимпийскими стартами, к которым он готовился не один год. Когда пила кофе и выгуливала Сулу, Чарльз ещё спал у себя наверху. Не желая подниматься к нему на второй этаж и искать нечто более-менее праздничное из своего гардероба, девушка надела обычные будничные джинсы, чёрный свитерок с треугольным вырезом и оставила на шее короткую платиновую цепочку. Она уже давно хотела куда-нибудь «прогулять» жемчужное ожерелье, но пока что-то не получалось.

Таким образом, вечером, в десять минут седьмого Жаклин уже спешила к тёмно-коричневой Q7, стоявшей в начале Churchill Street, как они с Алексом и договаривались.

Сегодня погода удивила всех: градусы опустились заметно ниже нуля. Трава покрылась инеем, от дыхания прохожих и выхлопных труб автомобилей валил густой пар, что по меркам Британских островов являлось чуть ли не природной аномалией. От транспортного коллапса и подобных ему последствий капризов погоды и её «забегов в ширину» жителей спасло только безоблачное, ясное небо. Как известно, именно снег или, что ещё хуже, ледяной дождь у здешнего климата ходят в фаворитах в деле испытания людей на прочность и демонстрации, кто на самом деле «в доме хозяин».

Направляясь к знакомой машине и вглядываясь в отсвечивающее лобовое стекло, да ещё и отвлечённая проехавшим мимо громким мотоциклистом, девушка, тем не менее, уже поняла, что её ждёт нечто интересное. Поэтому подходила к пассажирскому месту в предвкушении.

И точно: распахнув дверцу, Жаклин взглянула на Алекса и застыла. Таким она его ещё не видела.

Парень сидел в кипенно-белой сорочке с длинными рукавами на широких манжетах, которые застёгивались на три пуговицы и выгодно оформляли его изящные крепкие запястья. Красивым породистым мужским рукам Алекса, будто мало оказалось украшения в виде руля дорогой мощной машины, так на правую он нацепил ещё и, уже знакомые Жаклин, часы тонкого корпуса, чёрной масти и шведских кровей. Сорочка сидела на юноше почти как влитая и пикантно, если не сказать сексуально, облегала его стройное тренированное тело. На груди рубашка даже разошлась в одном месте между пуговиц, которые, кстати, оказались застёгнуты все до единой, поскольку из-под воротника спускался узенький тоненький чёрный галстук, увенчанный маленьким аккуратным узлом.

Чуть замерев и оторопев от такого вида, Жаклин всё-таки залезла в автомобиль и, взглянув через разделительный бардачок, увидела, что на красавце ещё и узенькие чёрные классические брючки и довольно неплохого качества. На голове отросшие золотисто-пепельные вихры были небрежно зачёсаны назад, скорее всего, пятернёй.

Сам хозяин всего этого стиля и классики ехидно ухмылялся, довольный тем, что произвёл впечатление.

– Ты же только что после воспаления! – громко возмутилась доктор Рочестер. – Ты не успокоишься, пока тебе что-нибудь не вырежут?

«Стиляга» опешил. Его лицо вытянулось, и он моргнул. Один раз.

– У меня в машине пиджак и дублёнка. И тебе вечер добрый, Сасенак.

В общем, у юноши сегодня было прекрасное настроение, и он даже не собирался этого скрывать.

Поэтому только лишь Жаклин удобно уселась в пассажирском кресле, наблюдавший за ней студент, для начала замерев, как перед прыжком, ринулся на девушку со звуком: «Р-р-р-р», сгрёб в охапку и нешуточно стиснул в объятьях. После чего притянул её голову к себе за затылок, найдя губами её губы, внедрился пальцами в эти мягкие пушистые «пружинки» и принялся лакомиться сочным, сильным поцелуем. Против такого Жаклин даже и не пыталась возражать.