– Но к паре же ты пошёл.

– Да. Это вышло странно и непонятно: когда с тобой в постели встречаются и мужчина, и женщина, когда ты можешь заниматься сексом и с мужчиной, и с женщиной. Сочетать это в постели мне всё-таки хотелось попробовать. И я попробовал.

– И получилось сносно.

– И получилось сносно.

– Поэтому ты не пытался повторить.

– Поэтому я не пытался повторить. Подожди, меня осенило: ты, что, на что-то намекаешь? А-ха-ха, – Александр засмеялся, – я не верю, ты не можешь этого хотеть.

– Правильно делаешь. Я скорей тебя убью, чем захочу с кем-то разделить.

– Взаимно.

– Я рада, – Жаклин чмокнула юношу в щёку.

Глава 43

Дупло

«Люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью,

но только совместные занятия идиотизмом могут указывать на настоящую духовную и душевную близость».

Макс Фрай

Рано утром Александр уехал к себе в общагу за учебниками, прихватив ещё и одну из книг Чарльза по социологии. Вчера, пока Жак выгуливала Сулу, он проник в кабинет хозяина и просмотрел там кое-какую литературу. Ему нужно было навёрстывать упущенное за время болезни, да и просто интересно. Сегодня парню предстояли две отработки: по статистике и истории мировой экономики.

Жаклин, проводив его сладостным, томным утренним сексом в постели и долгим жадным поцелуем у входной двери, после ухода своего любимого студента тоже оделась и пошла гулять с Сулой. Они с Александр договорились после его занятий пройтись по магазинам, чтобы накупить всякой еды и продуктов, которые парень уже давно присмотрел в Оксфорде, и устроить пир. Это было то самое запланированное, но отложенное свидание, на которое юноша приглашал девушку ещё в поезде по дороге в Лондон.

Она ждала его в «Costa Coffee» на Cornmarket St. Александр подъехал на «своей красавице» и оставил на стоянке, а по магазинам они отправились пешком.

На Covered Market Oxford влюблённые купили несколько видов хамона, потом ещё немного копчёного окорока и сыр, который выбрала Жаклин. Когда им предлагали попробовать продукты у прилавков, Александр кормил девушку прямо из рук, а она всё время норовила откусить ему пальцы.

Расставались они только однажды: он ходил за тортом и мороженным для неё, а она воспользовалась моментом и купила в аптеке мазь с бадягой для него – в субботу и воскресенье физиокабинет не работает, поэтому ей предстояло самой позаботиться о здоровье своего шотландского пациента.

Когда пришло время возвращаться в квартиру к Жаклин, было решено не светить больше машину возле подъезда, (на всякий случай), а поставить её недалеко – на стоянке Издательства Оксфордского Университета. Но к подъезду они прошли вдвоём, вместе, только что не держась за руки.

За столом парень долго и много разглагольствовал на тему мяса. Судя по всему, он вообще мог говорить об этом пищевом продукте двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и поведать о нём немало. Особенно, если его попросить.

Но сегодня, раз уж они посвятили свою прогулку именно хамону, у парня рот не закрывался именно на эту тему. И во всех смыслах, жуя нарезку из окорока, он демонстрировал девушке неопровержимые доказательства того, что действительно находится «в теме». Сыпал эпитетами, тонкостями приготовления и дегустации вяленого мяса просто себя забыв. Юный гурман показывал, как нужно класть срезы на язык, как «распаковывать» вкус и просолку во рту, как прочувствовать свежесть испанских лугов, где паслись эти свинки, и распознать маслянистый, трюфельный привкус желудей, выросших на могучих испанских дубах и скормленных этим животным.

Жаклин на отвечала, что он всё выдумывает, и нет там ничего такого особого в этом мясе и разница между этими окороками надумана и высосана из пальца. Юноша очень горевал и сокрушался, что девушке так и придётся ходить по земле гастрономической невеждой, а это, судя по его словам, очень тяжкий груз. На том и порешили.

А вот вернувшись с вечерней прогулки с Сулой, Жаклин застала Александр за очень интересным занятием. Парень сидел за журнальным столиком в гостиной и, достав из её альбома студийное фото Чарльза, подрисовывал ему скафандр космонавта. Конечно же, не по памяти, а срисовывал этот костюм с изображения в газете, которую они захватили на улице Оксфорда из стопки.

У «шотландского Микеланджело» получалось довольно сносно.

– Пририсуй ему усы, – заглянула парню через плечо Жаклин. Она только что вышла из ванной, где вымыла Суле лапы.

– Зачем ему усы?

– А зачем ему скафандр?

– Отправим его в космос.

– И что? В космос с усами не пускают?

– Женская логика.

– Нормальная логика. Дай я сама ему пририсую. Подвинься, – немного потеснила она рукой юношу и умостилась рядом.

– Однажды я увидел у бабушки фотки Кирка в военной форме, – Александр подвинулся, – пришёл домой и пририсовал себе военную форму на всех фотках, которые смог найти в доме. Ну, вернее, сколько успел: в комнату вошла Эшли и спасла несколько снимков. – Жаклин высокомерно скривилась в неодобрении. – Ты не любишь военных? – попробовал угадать юноша.

– Не люблю, – девушка вдобавок ещё и носик сморщила, словно почувствовала нехороший запах.

– Это странно. Обычно девушки любят военных.

– Это из-за красивой формы и выправки. Первое я вообще отменила бы, а второе меня не трогает.

– Ты отменила бы военную форму?

– Я отменила бы красивую военную форму, потому что она способствует популяризации этой профессии, а я считаю, что от неё нужно уходить и чем быстрее и дальше, тем лучше.

– Уходить куда? – захлопал ресницами парень.

– К отмене государственных границ и конфликтов на этой почве.

Александр слегка опешил.

– Но военные защищают не только границы, но и интересы государств, – совершенно искренне возразил он.

– Только не говори мне, что ты действительно в это веришь, – подняла на него взгляд Жак. – Государство – это ты и я. А военные защищают интересы руководителей и их личные амбиции. Дорвался до денег – стремись во власть, дорвался до власти – стремись в историю. И не у всех хватает ума, как у Виктории, попасть в историю с помощью мудрых реформ и созидания. Где-то что-то отвоевал, где-то что-то отстоял, вот и готово, ты уже в истории, – закусив уголок губы, Жаклин выводила усы мужу. – Я много наслушалась у дядюшки разговоров про это. Во всем времена те, кто умел сеять – сеял, кто умел строить – строил, а те, кто не умел ничего – шёл воевать. Даже жалко, сколько такие вот лентяи разгромили и разграбили городов, которые люди старательно выстраивали веками.

Александр опять нашёлся не сразу. Но всё-таки нашёлся.

– Сейчас всё по-другому.

– Да. Ты прав. Раньше, тот, кто затевал войну, становился в первый ряд и очень часто погибал, а теперь сидит где-нибудь в кабинете. Да и вообще, сейчас и территориальные и экономические интересы некоторых государств уже давно стали номинальными. Бизнес всё больше вмешивается и иногда имеет такое влияние, что небольшим государствам только мечтать.

– Не поспоришь, – Александр был приятен комплимент в сторону бизнеса.

– Понимаешь, я в детстве много путешествовала и ещё тогда начала задумываться, что все эти стычки и пересечения интересов – это всё искусственно созданное, раздутое. Куда бы мы с дядюшкой не приехали, люди везде встречали нас с улыбками и помогали, чем могли.

– Но военный комплекс способствует развитию науки.

– Оу, а тут меня просто удивляет размеры человеческого лицемерия. – Вскинула подбородок Жак. – Когда им говорят, что вот эта винтовка попадает в цель за полтора километра, все: «Ва-а-а-у-у-у, кру-у-уто!», а когда им сообщают, что из этой же винтовки убили пятьсот человек, все: «Боже, какой ужас!». Это не лицемерие, по-твоему?

Всё время, пока говорила Жаклин, Александр сидел и усиленно моргал глазами. Он ещё серьёзно не задумывался над всем тем, про что сейчас рассуждала девушка, и её позиция его слегка удивила. Ораторша невольно залюбовалась, как порхают его ресницы, и ей пришла на ум идея. Естественно, безумная.