- Согласна, - отвечаю я, сдерживая мучительную ухмылку. Богатый старик. Ну, Легион довольно старый. И судя по машинам и штаб-квартире Се7мерки, то я сказала бы, что он к тому же и богат.

- Пойдем, пойдем, - говорит она, ведя меня к ярким белым диванам. Вся квартира полностью меблирована. Если бы не несколько картонных коробок в углу, я бы и не сказала, что она переехала сюда несколько дней назад.

- Извини, что вот так к тебе врываюсь.　

Из-за лежащего глока в сумке, я осторожно ставлю ее к своим ногам.

- Ты шутишь? Иден, ты не врываешься. Это и твой дом. Когда надумаешь вернуться...это твой дом тоже.

Переполненная эмоциями, я стараюсь улыбнуться.　

- Хорошо. Потому что...мне нужно где-то переночевать.　

- С Лили ничего не получается?

Это еще мягко сказано. Тем более, что милой, с наивными глазами Лили не существует.　

- Не совсем.　

- Хотелось бы мне, чтобы было все по-другому, но я так рада, что ты здесь. Пойдем, я покажу твою комнату.　

Она уже тянет меня, когда я говорю:

- Ничего не нужно, я просто переночую на диване.

- Нет, Иден. У тебя есть комната. Иди и сама посмотри.

Сестра ведет меня по коридору и останавливается перед закрытой дверью. Она восторженно смотрит на меня своими большими карими глазами.

- Вперед. Думаю, тебе понравится.

Не до конца понимая ее волнение, я закатываю глаза и открываю дверь. И замираю не в силах шевельнуться или сделать шаг. Постель, стены...все в оттенках приглушенного серого. Серые, как глаза, в которые я смотрела всего за несколько часов до этого, желая тонуть в них до последнего вздоха. Я узнаю одеяло. Обнаженная, я оборачивалась в него и спала. Изголовье кровати мягкое, как будто оно было специально выбрано для меня кем-то, кто знал, что мне нравится читать в постели. Тумбочки и комоды простые и заниженные, как будто тот же самый человек знал, что я не заморачиваюсь по поводу обстановки. Но простой декор он разбавил потрясающим домашним кинотеатром и стерео системой, наряду с книжными шкафами, в которых стояли все книги из моего списка на прочтение. Там даже стоит мягкий уголок для чтения, расположенный вдоль гигантского окна с видом на город. Откуда...откуда он узнал? Почему он вообще полагал, что однажды мне придется искать убежище и, что я буду нуждаться в собственном укромном месте?

- Это моя комната?

- Ну, точно не моя, - смеется сестра. Она аккуратно касается моих серебристых волос и накручивает их на палец. - Эта комната предназначалась только тебе.　

- Она.. она... потрясающая.

- Спасибо, мистер Толстосумм. - Она зевает и трет глаза. - Я собираюсь поспать еще пару часов. О, пока не забыла, я очень рада, что ты пришла сегодня.　

- Почему? - спрашиваю я, отводя глаза от великолепия комнаты...моей комнаты.

- Ну, мы с Беном собирались поужинать сегодня с его другом - он только устроился на работу к Бену, и он очень, очень милый. Я познакомилась с ним пару дней назад. И, о боже, Иден, ты должна встретиться с ним! Я рассказала ему о тебе, и он очень заинтересовался.　

- О, нет, я - пас, - простонала я, учуяв подставу за версту.

- Прошу, сестренка. Пожалуйста? Просто...я только что тебя вернула и не хочу оставлять. Тебе даже не нужно с ним тусоваться. Просто познакомься.　

Я качаю головой.　

- Не моё. Ты иди и наслаждайся вечером. А я лучше устроюсь поудобнее и посмотрю Нетфликс.　

- Хорошо, - выдыхает она. - Я тогда просто отменю ужин с Беном. Хреново, потому что нам так и не удалось хорошо провести вечер...

Черт. Я не знаю, что она задумала, но отступать не собираюсь. Я не позволю ей вызвать во мне чувство вины своими огромными щенячьими глазами и грустным, жалким выражением на лице. Я не прогнусь.

- Хорошо. Я встречусь с ним, - говорю я, прежде чем она успевает покинуть комнату.

- Круто! - радостно хлопает, а затем чмокает меня в щеку. - Он тебе понравится, обещаю.

- Да, да. Но я хоть нахаляву выпью.

- Определенно. Но на самом деле...мне нужно восемь часов. Холодильник заполнен, пароль от Wi-Fi дата твоего дня рождения. Люблю тебя, сестренка!

Она еще раз целует меня в щеку, прежде чем идет в гостиную. Ее просто невозможно не любить. Она была лучшей частью во мне - той, кем я хотела стать. Беззаботная, целеустремленная, вдумчивая, добрая. Я бы переплыла океан ради этой девушки, и она бы без колебаний сделала для меня тоже самое. Я несколько минут стою в своей комнате неподвижно, стараясь изо всех сил сдержать слезы, вызванные страхом от каждого упоминания Ли. Он это специально сделал. Он хотел, чтобы я думала о нем. И это сработало, тем не менее, я бы не променяла эту прекрасную комнату ни на что, даже не смотря на то, что мне приходится каждую минуту дышать сквозь ком в горле. Легион стал моим домом. И теперь он создал еще один дом специально для меня, даже тогда, когда я не могу быть рядом с ним.

Когда усталость наваливается на меня, я снимаю джинсы и взбираюсь на кровать, покрытую плюшевым покрывалом. Все кажется знакомым, но это не так. Его не было рядом со мной. Я протягиваю руку к другой стороне - стороне, которая была бы зарезервирована для него. Холодно. Еще раз вспоминаю то, что сделала сегодня ранним утром. Я беру пару беспроводных наушников, которые шли в комплект с домашним кинотеатром и подсоединяю их к стерео системе, расположенной на тумбочке. Я даже не знаю, какая загружена там музыка, но когда она начинает играть, слезы катятся по щеками и падают на пуховую подушку, и я ничего не могу сделать, чтобы перестать плакать.　Канье Вест. Никто, черт возьми, не плачет под Канье Веста. Никто, кроме меня.

Он ненавидит его. Я включала его Легиону назло. Просто, чтобы увидеть те редкие, беспечные ямочки от улыбки на его щеках и услышать его смех. И когда он смотрел на меня, серебристыми глазами, искрящими весельем, я, наконец, поняла, каково это, когда в груди перехватывает дыхание. Забавно, как можно измениться всего за неделю. Я бы все отдала, чтобы еще раз увидеть как он, ухмыляясь, качает головой. Я даже бы съела те целлофановые вегетарианские чипсы и сушеное вяленое мясо индейки лишь бы он снова на меня так смотрел.

Через несколько минут я под вопрос Кенье "Почему я не параноик" начинаю засыпать. И когда через какое-то время меня вытаскивают из дремоты, я понимаю, что это были не просто стихи, наложенные на печальную мелодию. Они были предзнаменованием.