XI И жребию вновь по кругу бежать Велит Мать цветов, накрывшись фатой. И все «Джан-гюлум» запели опять, И эхо звенит вдали за горой.                    «Эй, выросшая средь гор                    Красавица, ночь — твой взор!                    Но милого твоего                    Ждет гибель — пуля в упор!» «Ой, горе тебе, сестрица Ануш! Пал жребий тебе несчастий и мук! Отсохни рука, что достала его!..» — И смолкнул весь круг смущенных подруг. «Сестрица, всё — ложь! гаданью не верь! Беги от тоски, от горестных дум; Иди, не грусти, — и с нами теперь, Как прежде, играй и пой „Джан-гюлум!“» «Ах, счастья мне нет — и не суждено! Всегда от меня бежало оно… Не дружит оно с судьбою моей; Проклятье на мне с младенческих дней. К нам нищий старик, говорят, приходил — А я еще малым ребенком была, — Он песню пропел, подаянья просил, Но мать ни куска ему не дала. „Прочь! — крикнула, — прочь от наших дверей! Покоя мне нет и от дочки моей!..“ И проклял старик жестокий меня, Чтоб ей, мол, не знать отрадного дня. Мой темный удел лишь богу открыт, На сердце ж моем мрак вечный лежит И тьма предо мной; в ее глубине Таится мой путь — неведомый мне!..» «Ануш, не грусти, вот ты поглядишь, Увидишь сама: гадания — ложь! Какой-то старик безумный, дервиш По злобе сболтнул, а ты — слезы льешь. Не бойся, Ануш, знай — счастье придет! Вся жизнь пред тобой весною цветет. Ты так молода, — взгляни же, взгляни: Лежат впереди счастливые дни! Сестрица, всё — ложь, гаданью не верь! Беги от тоски, от горестных дум; Иди, не грусти, — и с нами теперь, Как прежде, играй и пой, „Джан-гюлум!“» Хор Счастливая ты — Счастлива в любви! Красивая ты — Без горя живи!                    Амбарцум, яйла,                    Яйла-джан, яйла,                    Дни любви, яйла,                    Яйла-джан, яйла. С расцветшей весной Ты схожа, сестра. Твой яр за тобой Стоит, как гора.                    Амбарцум, яйла,                    Яйла-джан, яйла,                    Горы-джан, яйла,                    Яйла-джан, яйла. Ануш (одна) Куда судьба меня зовет? Ах, будущее страшит… От ледяного зова ее Сердце мое дрожит. Вот так и горные цветы Болью безмолвной полны. Слезами их глаза налиты, Грустны сердца и черны. Напрасно краткою весной Томятся они на лугах И вянут с горечью немой В печальных черных сердцах. Хор (издали)                    Амбарцум, яйла,                    Яйла-джан, яйла,                    Пламя мук, яйла,                    Яйла-джан, яйла.

ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ

XII На свадьбе гуляли однажды зимой. Привольно гостям веселиться, шуметь. Пришли пастухи молодые толпой — Бороться, плясать, на красавиц глядеть. Вот бурная пляска утихла. И вдруг Для новой забавы расчистили круг, И песню борьбы продудела зурна[39]. Толпа раздалась, любопытства полна. «Тащи их! тащи!» — суетятся, галдят… И вот уже друг против друга стоят Моси — брат Ануш и Саро — наш пастух. Насильно друзьями притащенный в круг. Тогда на два стана село разошлось. Сомкнулось теснее, стеной поднялось. Себе каждый стан пахлевана[40] избрал, Теснясь и шумя, за спиной его стал… Кричат, подзадоривая, всё сильней: «Эй, эй, молодцы! не робейте! смелей!» А рядом, из-за занавесок цветных. Невеста с подружками смотрит на них. Стоят, горячатся борцы-пастухи. Заправили за пояс полы чухи[41], Бьют об землю крепкой ладонью; взвились Прыжком — в свирепом порыве сплелись. Есть в темных ущельях обычай седой… Старинным обычаям верен всегда. В борьбе удалец удальца пред толпой Спиною к земле не прижмет никогда. Саро и Моси, молчаливо сцепясь, То кажут притворную ярость и прыть, То хлопнутся наземь, в обнимку катясь, Никак, мол, друг друга им не победить! Напрасно толпа в исступленья кричит И девушки с бьющимся сердцем глядят… Ануш, изваяньем застывши, стоит, Не в силах отвесть околдованный взгляд. Стоит… И Саро вдруг увидел ее… В глазах его — мгла, в голове — забытье. В нем вспыхнуло сердце, забилось сильней. Забыл он обычай, и мир, и друзей. Тогда как Моси, побратима любя, Боролся шутя и ослабив себя, Саро его с силой внезапно схватил, Сшиб с ног и коленом к земле придавил. Так сделал — и сам не заметил того… Толпа заорала. В толпе торжество. «Саро победитель!» И вот пастуха С почетом подводят к тахте жениха. И все рукоплещут, ликуют, кричат, Качается кровля, и стены дрожат. А рядом из-за занавесок цветных Невеста с подружками смотрит на них. вернуться

39

Зурна — народный музыкальный инструмент.

вернуться

40

Пахлеван — богатырь, удалец.

вернуться

41

Чуха — мужская верхняя одежда.