АНУШ[32]

© Перевод В. Державин

ПРОЛОГ

На крыльях ветра рея ввысь, На лунные сев лучи, Толпою пери собрались На вершине горы в ночи. «О сестры! скал и родников Прелестные духи, — сюда! Оплачем юную любовь. Погибшую навсегда!.. Кувшином девушка брала Волну от семи ключей. С семи кустов цветы рвала Гадать о любви своей. Под звезды воду и цветы Она поставила в ночь, Моля у звездной высоты В любви ей, бедной, помочь… Жаль нам, Ануш — горный цветок! Жаль горькой любви твоей! Жаль стан твой стройный, розы щек. Жаль темных морей — очей!..» Цветы раскрылись по склонам гор. Как взоры, полные слез, И с тихим ветром в ночной простор Стенанье их понеслось: «О, горе, Ануш, о, горе, наш друг! Любви твоей жалко нам… О, горе, Саро, о, горе, пастух! Любимым твоим горам!..» «О сестры! скал и родников Прелестные духи, — сюда!..» — Так хором скорбных голосов Звучала всю ночь высота. Волшебный зов, с угрюмых круч Летящий к лугам в росе… Но лишь заиграл первый луч, — Незримо исчезли все, Спрятались в дуб толстоствольный, В холодные ручейки. Канули в пенные волны Летящей со скал реки…

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

I Лори меня вновь неустанно зовет. Тоска по отчизне мне сердце томит. И властно расправила крылья и вот Душа моя к дому родному летит. А там, перед отчим сидя очагом, С тоской и надеждой давно меня ждут И, слушая вьюгу в ночи за окном, О витязях древних беседу ведут. Туда — где гора над горою встает, Где по небу горы ведут хоровод, Где пьяные горы встают поутру, Как гости, на свадебном буйном пиру Плясавшие, пившие целую ночь. Когда стародавние богатыри Дэв-Бед и Дэв-Ал Арагацову дочь, Украв, привезли в неприступный Лори. II Эй! горы зеленые, детства друзья! Опять я вас вижу, и вспомнилась мне Счастливая, ранняя юность моя! Любимые лица прошли как во сне, Прошли, будто множество ярких цветов. Что прошлой весной здесь на склонах цвели. Прошли, как ручьи прошлогодних снегов. — Но снова взываю я к ним издали… Вы — первые воспоминания! Вам Привет моей осиротелой души! Вас ищет она по горам и холмам, Взволнованным голосом кличет в тиши: «Из тьмы, из могилы вставайте опять, Хочу вас увидеть, услышать, обнять!» И снова дышите весной бытия, Чтоб высшей отрадой наполнился я. III Из темных пещер, с обомшелых громад Утесов, из чащи безмолвных лесов, Сквозь годы, как эхо, я слышу, звенят Далекие звуки родных голосов. Вновь крики кочевья звучат издали, И вновь над шатрами дымки расцвели. И бодро встают из предутренней тьмы Знакомцы, и прошлое снова живет. А там, где росою дымятся холмы, Чу! — слышишь? — пастух в отдаленьи поет: IV «Эй, сиди в шатре, девушка, молю! Закружила ты голову мою. Я забыл покой, — как ашуг, пою, С песней, как в бреду, По лугам иду. Бросил я овец, За тобой бреду. Ты огнем любви сердце мне сожгла, Нитями волос ноги обвила. Я умчу тебя силой из села, Эй, девушка гор, Красавица гор, Смуглая краса, Черная коса! Коль не суждена ты мне никогда, — Не стерплю тогда, кровь пролью тогда, В горы я уйду, сгину без следа! Эй, полночь-глаза! Эй, море-глаза! Погублю себя Я из-за тебя!» V Саро молодой на склоне поет, — Не может Ануш в шатре усидеть. «Ты знаешь, нани, нас кто-то зовет… Ну слушай, нани… Ну дай поглядеть!» — «Довольно, Ануш, в шатер свой войди! Ведь девушка ты, спокойно сиди. Увидят тебя — осудит народ, Худая молва повсюду пойдет». — «Нани, погляди-ка, на склоне другом Щавель, как ковер, зеленеет кругом. Пусти погулять ты дочку свою, Нарву щавеля, „Джан-гюлум“[33] спою». «Ты что потеряла, негодная, там? Что тянет тебя к молодым пастухам? Сиди-ка в шатре да за дело берись, Будь скромной! ведь ты уж невеста!                                                          Стыдись!» — «Ой, сердце мое беспокойно давно, Нани, и томится и ноет оно, То вдруг окрылится и рвется тогда, Не знаю — куда! Не знаю — куда! Нани-джан! Нани! О, как же мне быть? Покоя мне нет, что сделать с собой? Нани-джан! Нани! Позволь же сходить С подругами мне — к ручью за водой!..» вернуться

32

Ануш — женское имя; буквально — нежная, сладостная.

вернуться

33

Джан-гюлум — весенние гадальные песни, приуроченные к кануну Вознесения.