374. «Безвестный месх, я стихи слагал…» Перевод П. Антокольского

Безвестный месх, я стихи слагал. И сколько в прошлом дорог ни легло — Мой стих меня раньше солнца сжигал, А солнце раньше стихов сожгло. Да будет чеканка шаири моих Напряжена, как звон тетивы, Грозна, как битва в скалах родных, Светла, как шелест майской листвы. В ней бубна стук и пандури звон, В ней звон воздушных незримых волн. Мой стих, открытый со всех сторон, Дыханьем жизни да будет полн! Как раненый барс в теснинах скал, По всей стране столько дней и лет Скитался я и мечту искал, Безвестный месх, исступленный поэт. 1936

375. Симфония цветения. Перевод М. Синельникова

Сколько милости в легком лепете, В ароматах, кружащих голову! Белый стебель — как шея лебеди, В душном трепете — медь и олово. Здесь прообраз расцвета — растение, Жизни завтрашней веянье свежее. Всё слышней хоровое пение Трав, застлавших ковром побережие. Мурава колобродит всё более, Ковыляет лиана-странница. Лист блеснет, подмигнет магнолия, Чайный куст проплывет — не оглянется. Рассыпая в пути благовония, Приближаясь к зениту цветения, Неумолчная мчится симфония И влечет за собой поколения. 1936

376. Весной. Перевод Д. Голубкова

Деревья в обновах нарядных. Сияют вовсю небеса. Слезою омыт виноградник. И пятки морозит роса. Люблю, когда дрожью рассвета Прохватит поля холодок. Коснешься сверкающих веток — И весь ты росою намок! О, Хвамли, мечта голубая! Ей любо вдали голубеть. В сиянии зноя растает — И буду о чем-то скорбеть, И буду искать ее взглядом, И будут пустеть небеса… Ласкает листы винограда Живительной дрожью роса! 1936

377. Монпарнас. Перевод М. Талова

Вашу безнадежную Сказку слышу в тихий час; Ваша неизбежная Пристань — старый Монпарнас. И сверкают молнией Вина в старом хрустале, Словно их наполнило Блеском солнце Монпелье. Сизый дым колышется, Застилает мглой глаза. Тихий шепот слышится — То былого голоса. Вижу в переулке я: Тенью мертвой старины Омнибусы гулкие, Дребезжа, уходят в сны. 1936

378. Уличный музыкант. Перевод В. Потаповой

С прекрасною мелодией В стужу и вьюгу Он зябнуть привык Под окном богача. Но песен ему Не вменили в заслугу: Лохмотья на нем, На богатых — парча. В удел получил он Лишь скрипку-подругу, Что плачет весь век На плече скрипача. 1936

379. Зацвели маки. Перевод Е. Николаевской и И. Снеговой

Елисейские поля, Синь необычайная! В маках теплая земля, Пахнет роза чайная, Распускаются каштан И фиалка пармская… Только в сердце парижан Изморозь январская. 1936

380. Последний поезд. Перевод Г. Маргвелашвили

Как колесница жизни и судьбы, Вот-вот с перрона отойдет состав, И с ним моя надежда и душа, Моя звезда, звезда моей судьбы. Я знаю, как назвать такой отъезд, Но не до вас теперь, слова, слова… От поезда ли ждать в конце концов Слов утешенья и участья слов? А поезд — спящей лавою пока. А поезд — через пять минут уйдет, И вот уж провожающим пора Сойти. Он через пять минут уйдет. Вот тронулись колеса — лязг и звон. Бегу я вдоль вагонов, душит плач. На веки вечные прощаюсь я с тобой! Прощай на веки вечные и плачь! Но, господи, за что такое мне,— В год по надежде навсегда терять! И почему поэтам суждено Всю жизнь учиться ремеслу разлук? 1937

381. К Родине. Перевод В. Леоновича

Родина! День наступает и близится. Родина, сердце мое оживи. Видишь — любовь моя — светится, высится, Я у тебя научился любви!