155. «Вижу дом уютный…» Перевод Г. Цагарели

Вижу дом уютный Я в тени лесной, Над рекою мутной, Под голубизной. Слали мне сестрицы Призрачный привет: «Вы наш славный рыцарь, Вы у нас поэт!» Осень ближе, ближе, И за мной гонцы: В яростном Тифлисе Царствуют певцы! <Июнь 1919>

156. Прощание. Перевод В. Леоновича

Качнулся экипаж на повороте, И поклонились яблони в саду. Осеннее село — и мир в природе. «Прости, сюда я больше не приду!» И склон горы в октябрьской позолоте. И утешенье старого напева, Где счастья нет и ничего не жаль… Оборони его, Святая дева! Такая в мире есть еще печаль — Полнее счастья, благодатней неба… <Июнь 1919>

157. Приготовление к отъезду. Перевод Д. Беридзе

Внезапно май настал: прокрался и затих, Лишь апельсинов ветвь качает ветерок. А так как у меня нет родины, сей стих Я сочинил в пути, на стыке трех дорог. Но синих парусов мой взгляд не находил И только замечал черневшие стога. И так как никого я в жизни не любил, Я Францию люблю, суровых Альп луга. <Июнь 1919>

158. Молитвы ради. Перевод В. Леоновича

Облако Пролетает, Будто сорванный парус. Горный кряж — изваяние Ветра-и-корабля. Я заклинаю Хаос: «Цминда арс! Цминда арс! Цминда арс Хаоси!» Вечереет земля. Имени твоему Отзывается строго и слитно. Розы жертвенные разбросаны — как мерцанье долин. На вершинах мятежных Почивает моя молитва. Я твой гений, Я Хаос: Я форма. Я твой властелин. <Июнь 1919>

159. Параллель. Перевод Г. Маргвелашвили

Нахлынули волной и залегли В душе тревоги. Ворошит их ветер. Слепая ночь и утомленный вечер В прощальном жесте руки развели. Какой покой настанет для души, Лишь только Пан мелькнет лесной загадкой И ночь навстречу бледному закату Стремительной походкой заспешит! В причудливом смешении цветов, В скрещенье всепрощения и мести, К бессмертью — от безверья и безвестья — Я сам границы перейти готов. И томная медлительность лугов, И холод ветра — к ясности взывают, Когда из Боттичеллиевых снов Изнеженные тени наплывают. Громоподобен колокола звон. Виденья Гойи — как причуды Вия. И демонами Врубель помрачен. И Сегантини свят: «Ave Maria!» <Июнь 1919>

160. Рождественское дерево в Триполи. Перевод Е. Квитницкой

Год — почти что годовалый, Снеговая косовица. Сон бесовский, небывалый Новогодней ночью снится. Очи слепо уловили, Застекленные слезами: Горя горные лавины С перевалов оползают, — Ущемленные в ущельях Гореносные обвалы… Ночь веселья, ночь прощенья… Год почти что годовалый… Вижу: там, в пылу метели, Притоптали снег повальный Не рождественские ели, А рождественские пальмы. Не горят на ветках свечи, Нет орехов золоченых, Есть — людишки-человечки Да сердечки обреченных… Ай да пальма — как нарядна! Мы б под ней псалмы пропели. Жаль, оглохли, — канонада… В ухо винтится пропеллер… Мы столов не накрывали, — Люд покрошен, перемолот. Ради бойни — с наковальней По рукам ударил молот. Пули, пули, пушки, пушки — Дух в мехах кузнечных сперло. А на ветках, глянь, игрушки Все привязаны за горло… Тронул ветер чью-то душу, Раскачал, и стало видно: Из нее торчат наружу Все «убий», «украдь», «завидуй»… Эко диво — грех не в нове! Много трачено стараний Сделать мирных, невиновных — Дел заплечных мастерами… Кто на промысел палачий Не польстился, словно Каин, Тот слезами сердца плачет, Пес бродячий их лакает… Заутрело, прояснилось, Раздышалось с непогоды… Ах, бессонница приснилась Этой ночью новогодней!.. 1919