119. «Сад цветущий снится… Ты, как прежде, — там…» Перевод Е. Квитницкой
Сад цветущий снится… Ты, как прежде, — там… Снова — как убийца… Снова — по пятам… Солнце — в тех же тучах… В листьях — та же тишь. Мучишь, мучишь, мучишь… И не пощадишь… Вечно, как однажды… Потому что — ты… Жажду, жажду, жажду… Слышишь — как воды… Что ж, тебя потешит… Мне — погибель, яд… Похороны те же… Та же ектенья… 1917120. Ангел с пергаментом. Перевод В. Алейникова
Свиток в ладонях сжимая пергаментный, Ангел на землю взирал безутешную. Что же, прощай! Зря поверил я в памятный Вечер с серьгою алмазною грешною! Шепчут моления губы бескровные — Он еще вспомнит величие горнее!.. Замки Грааля с Лидийской часовнею Рухнули, — вспыхнуло пение скорбное… Как побледнела мечта остраненная, Равная небу в лазурном сиянии, Облако с тополем — музыкой стройною В дымке азийской, в плену расстояния!.. Ангел пергамент держал, — продолжением Листья взлетали — не с ними ль терзаемся? Верил я зря. Мы томились сближением Зря, — и отныне навеки прощаемся!.. Вихри янтарные занавесь смяли, Вечер от страха дрожит и стеснения, Ветер стихает — и розы увяли… Что же, прощай! Навсегда! Без сомнения!.. 1917121. Инеса. Перевод Е. Квитницкой
Тайная принцесса — Инеса, Инеса. Кто ее ни встретит, преподносит дар свой. За ее лукавство, за ее дикарство От придворных лесть ей, от поэтов — песня… В мире католическом За такое личико Не жалеют царства… Издавна в Кастилии Есть стальное, сильное От любви лекарство… Ах, Инеса Кастро, Инеса Кастро!.. 1917122. Осень. Перевод Е. Квитницкой
Лишь тебя приглашаю, поэт. Я в слова твои вник, Твой собрат, сопевец твоих нот, книгочей твоих книг, Соблюдатель твоей тишины и слуга твоих музык. Приглашаю тебя: углубись в листопадовый шум. Я на радостях осени — душу свою отдышу, Как при слове «ступай!» из тюрьмы выпускаемый узник. Зазываю тебя. Поджидаю тебя. Заходи. Не полы, а поля в моем доме. И нам впереди Светят россказни и воркотня пожилого платана. И — сквозной, продувной лицедей на подмостках полян — Танцевальник изрядный, недюжинный, даром что пьян… Я резвее и ветреней сроду не знал шарлатана!.. Так пойдем же вдвоем. Нам дорога — целебней бинта. Раньше — полчища туч надвигала на нас темнота, А в дальнейшем, увы, легион их и вовсе несметен. Мы с тобою поэты, а значит, светилу родня: Кость от солнечной кости и плотью — огонь от огня. Пьем во здравие солнца, ему восклицая: «Да светит!» 1917123. На площади. Перевод В. Леоновича
Шут на площади, Где твоя нищая труппа? Выпал птенец из гнезда — рот разевает — Белая ниточка тянется — крик одинокий… Брось балалайку: Не видишь — колышется площадь под нами?! Еле ноги уносит пустынник босой — его Пуля-пчела догоняет — И так в переулок загнули. А вон бежит барабанщик и костью берцовою машет, И барабан сам собою Трепещет, трепещет, трепещет. А вон бежит и визжит, убегает мясник — Так от него убегал недорезанный боров. Площадь колышет Алкея. В его челноке — я. «О госпожа, госпожа!» — Госпожу догоняет служанка. «Деньги мои!» — Врассыпную всех догоняет торгаш — Десятью десять пальцев широко растопырил… «Кто тут бубнит и чья тут посудина?» — Интересуется некто. Отвечать ему некогда. Пусто на площади вмиг. Выпуклая брусчатка Блещет теперь янтарями початка. Я опускаю прозрачное веко, Чтобы кругом разлилось ханаанское млеко. Посланы мне Праздник и бедствие — Бредни мои наяву. С красным полотнищем узкое шествие Движется через Москву. Были записаны в книгах великих Соединившие разноязыких Неслыханные слова: БЛИЖНИЕ — БРАТЬЯ — БРАТИШКИ — БРАТВА! <Июнь 1918>