Тряпка и женин муж — жалкого плена Царство несло печать, — неподвижно рея, Тень отбрасывала нощно и денно Птица-ублюдок — две головы — шея. Душу томил тягостный плач кандальный, Вздор заупокойный, звон погребальный — Века весна грянула волею неба. Прочь из когтей державный вырвался хаос. Имя сладчайшее воли — ТАВИСУПЛЕБА — Сбудется — как никогда еще не сбывалось. 25 марта 1917

110. Гора. Перевод Г. Маргвелашвили

Оторвана от всех, одна, Стремит свой взгляд сквозь дебри мрака, Где заповедная страна Полна опять тоски и страха. И вот проносится Конь-блед, И, обволакиваясь тучей, Спешит мираж ему вослед И бьется по пути в падучей. И сотрясается земля, И льется кровь, и гаснут силы, И обезглавлены поля, И стонут братские могилы. Июнь 1917

111. По счастию звездного часа. Перевод В. Леоновича

Над братоубийством витают виденья Сладчайшего братства — до грехопаденья. Совпали по счастию звездного часа И лепет поэта, и лозунги класса. Зовите — я вас понимаю без слова. И неизреченностью грозного зова Я полон.             А слово… А слово — матерья Лукавая.             Слово — преддверье преддверья. О, великолепный сквозняк анфилады — От вечной надежды до вечной расплаты! Я — словоотступник — вы это поймете — Учился безмолвью у птицы в полете, У скорби — свободе, У жеста — простору. А слово,             которое в меру и впору… Опять поперек штормового разбега Подвинется суша пологостью борта, Над берегом взмоет широкое эхо И смолкнет — нигде — одиноко и гордо. И вы говорите: «Привет разрушенью!» «Аминь», — говорю.                              Череда созиданий Грядами протяжными облачных зданий Огромное обозначает движенье. Я кланяюсь мальчику Аполлону, Свой обруч катящему по небосклону — С востока Надежды.                              Но смерть на рассвете — Что это такое?                      Ответьте! 1917

112. Не жалуйся на время. Перевод В Леоновича

Мужайся, человек. Гляди вперед: Ты разогнал колеса маховые. Ты возбудил прогресс — тебя несет Новорожденная стихия! Не жалуйся на время — и потерь Не числи. Адским пламенем и паром В младенчестве ты обдан. Что ж — поверь, Что с дьяволом спознался ты недаром. И всё недаром. И утраты — впрок, И красное и белое каленье — Чтобы когда-нибудь ты превозмог Позор и ужас самоистребленья. 1917

113. Обращение к Солнцу. Перевод В. Леоновича

Солнце июня. Вечные плиты. Немощный речью, Я на коленях — очи открыты Свету навстречу. Словно подернут беглою тенью Лик милосердный. Словно томится чуткое зренье Кровью вечерней. Близится смута — дань роковая — Рядом же с нею Имени милого не называю, Будто не смею. Только б лучи твои осияли, Солнце, молю я, Ту, что навеки — рыцарь Грааля, — Ту, что люблю я. Знаю, ослепну — ярости правой Душу открою! — Ты ж облеки ее ранней зарею, Тенью полдневной, Ты обойди ее этой кровавой Близкой бедою! Солнце июня. Вечные плиты. Немощный речью, Я на коленях — очи открыты Свету навстречу. 1917

114. Статуэтка женщины. Перевод Е. Квитницкой

По стопам комет астральных,                                         астрономы, путь мой смерьте. Я взрывной волной столетья                                           брошен к призрачным мирам. Я единожды и дважды                            выздоравливал от смерти. Верной гибели не ведал:                                     от любви не умирал. Там, на приисках небесных,                                          я решал бы дело миром, Жизни, смерти и бессмертья                                            познавал бы торжество, Если б только не белел бы,                                         не царил в моей кумирне Белый камень, белый идол,                                          наважденье, божество… Молча требует молитвы,                                     вымогает жертвы страстной, Ждет, чтоб я обрезал крылья,                                             долго кровью истекал… «О конечно же, мой ангел,                                        как ты дьявольски прекрасна! Вены — насухо, гляди же,                                       бессловесный истукан!»