Образование каст-джати было процессом длительным и постепенным. Давая свою трактовку этому явлению, брахманские авторитеты старались опереться на древние традиции. «Брахманы, кшатрии и вайшьи — три варны дваждырожденных, четвертая — шудры, рожденные один раз, пятой же нет»[2008] — это положение считалось незыблемым, ибо такой порядок установлен самими богами[2009]. Очевидно, поэтому и возникла теория о том, что джати — результат смешанных браков. Такое объяснение казалось наиболее естественным и увязывалось с существовавшими принципами и нормами функционирования варновой системы.
В индологии брахманская теория была, однако, некритически воспринята некоторыми историками[2010], хотя еще в прошлом веке ее резко критиковал крупный индийский общественный деятель и историк Р.Ч.Датт[2011]. Несколько позже выдающийся индийский историк Р.Ч.Маджумдар считал излишним даже выступать против этой теории ввиду ее очевидной абсурдности[2012].
Касты неприкасаемых. История средневековья и нового времени показывает, что в касты замыкались различные секты (лингаяты, и др.), первоначально даже отрицавшие кастовые различия. Как уже говорилось, в касты превращались некоторые племена и народности. Решающим для определения варно-кастового статуса было значение и положение новой общественной или этнической группы в общей социальной структуре. Некоторые из них включались в систему варн (и чаще всего относились к шудрам), но многие оказывались вне системы четырех варн и по своему общественному положению были ниже шудр. В древности такие касты, стоящие вне варн, обозначались разными терминами — bāhya, antyaja, apapātra, что соответствует понятиям «отверженный», «находящийся вне». Некоторые из них считались «неприкасаемыми» (aṣpṛśya).
Возникновение понятия «ритуальная неприкасаемость» относится к глубокой древности. Оно было связано с весьма архаичными магическими представлениями о табу и ритуальной нечистоте. «Нечистыми» у древних индийцев считались мертвые тела, женщины некоторое время после родов, некоторые виды животных и др. Человек, дотронувшийся до них, осквернялся и мог очиститься только совершением особых обрядов; до этого же он считался неприкасаемым, и каждый, кто касался его, сам осквернялся. К неприкасаемым могли относиться и те иноплеменники, которые употребляли по установленным нормам «нечистую» пищу или следовали ритуально оскверняющим занятиям.
С возникновением общественного неравенства представление о неприкасаемости менялось. Профессии, которыми вынуждены были заниматься низшие категории населения и отдельные племена (убой животных, торговля мясом, обработка кож, уборка мусора и нечистот и др.), прежде всего объявлялись нечистыми, что исключало эти разряды общества из варновой системы и тем самым приводило к их жестокой эксплуатации. Неприкасаемость для этих категорий трудящихся становилась «неочищаемой», а значит, пожизненной и даже наследственной.
Некоторые отсталые племена, которые были вынуждены заниматься собирательством, охотой, рыболовством и презираемыми промыслами, объявлялись отверженными и нечистыми. Это давало новое оправдание для их неприкрытого угнетения. В процессе укрепления государственности эти племена теснее включались в жизнь общества, но отпечаток отверженности они преодолеть так и не смогли[2013].
Судя по имеющимся текстам, очень рано наметилась тенденция рассматривать некоторые разряды шудр как неприкасаемые[2014]. В поздневедийской литературе встречаются упоминания о племенах, которых презирали за отсталый образ жизни (чандалы, паулкасы, нишады, кираты)[2015], но, как и в ранних дхармасутрах[2016], бесспорных указаний на их неприкасаемость нет.
К рубежу нашей эры институт неприкасаемости безусловно существовал («Артхашастра» не раз говорит о нормах общения с неприкасаемыми), но особое развитие он получил в первые века нашей эры, что отражало общий процесс общественных изменений[2017]. Показательно, что китайский паломник Фа Сянь (V в. н. э.) описывал неприкасаемых довольно подробно[2018]. К этому периоду касты неприкасаемых стали заметным явлением социальной жизни.
Презирались такие занятия, как уход за лошадьми и колесницами, услужение, плотничество, врачевание, профессии бродячего акробата, плясуна, фокусника и др.[2019] Но, по-видимому, не все, занимающиеся этими видами деятельности, были неприкасаемыми, т. к. сам род деятельности многих из них требовал непосредственного контакта с «чистыми» членами общества. Следует иметь в виду, что и в наше время не все неприкасаемые касты занимают строго определенное место в обществе; отношение к ним в разных местностях со стороны разных каст неодинаково, и некоторые касты, считающиеся неприкасаемыми в одной части Индии, не являются таковыми в другой. Так, вероятно, обстояло дело и в древней Индии.
Чаще всего в источниках среди неприкасаемых упоминаются чандалы, считавшиеся, по брахманской классификации, потомками мужчин-шудр и брахманок, но, очевидно, бывшие первоначально одним из отсталых племен. Они исполняли обязанности похоронной прислуги, палачей[2020], мусорщиков, были охотниками и мясниками. Прикосновение к чандале требовало очистительных обрядов[2021]. «Чистым» индийцам не следовало пользоваться теми колодцами, из которых брали воду чандалы (Артх. I.14). Чандалам следовало жить вне селений, и им разрешалось входить туда только днем для выполнения необходимых работ. Они даже имели отличавшие их знаки. Считалось добродетельным любое проявление своего презрения к ним (Ману X.50–56).
Данные индийских источников подтверждаются сообщениями чужеземцев. Так, Фа Сянь рассказывал: «Чандалы называются „дурными людьми“ и живут отдельно от всех других. Если они входят в город или на рынок, они стучат в кусок дерева. Тогда люди, узнав, кто они такие, избегают вступать с ними в контакт… Только чандалы занимаются охотой и торгуют мясом»[2022]. Сходные сведения сообщает и Сюань Цзан: «Мясники, рыбаки, плясуны, палачи, мусорщики и т. д. имеют свои жилища вне города. При входе в город и при передвижении в нем они должны придерживаться левой стороны дороги, пока не прибудут домой»[2023].
К неприкасаемым относились также паулкасы (или пуккасы), нишады, швапачи, мритапы; антьявасайины (по брахманской классификации — дети от брака чандалы и нишадки), составлявшие «кладбищенский персонал», считались презренными даже для других[2024] отверженных.
Согласно шастрам, неприкасаемые стояли как бы вне религиозных и моральных норм (dharmahīna)[2025]. К концу периода древности прикосновение чандалов к дваждырожденным каралось телесными наказаниями или денежным штрафом размером в 100 пан[2026]; «чистый» индиец, оскорбленный неприкасаемым, имел право наказать его сам; при этом неприкасаемый приравнивался к рабу[2027] (хотя рабом он все же не считался). И за пределами древности в тех случаях, когда имела место частичная регенерация рабовладельческих отношений, первыми жертвами порабощения оказывались самые беззащитные из тружеников — неприкасаемые[2028].
вернуться2008
Ману X.4.
вернуться2009
Поэтому, видимо, грамматик Панини вынужден был считать чандалов особым подразделением шудр (VS.Agrawala. India as Known to Pāṇini. Lucknow, 1953, с 77–78). Но это объясняется, очевидно, тем, что в его время (IV в. до н. э.) отличие чандалов от шудр не было столь заметным, как позднее.
вернуться2010
Причина этого заблуждения была объяснена К.Марксом и Ф.Энгельсом: «Если примитивная форма, в которой осуществляется разделение труда у индусов и египтян, порождает кастовый строй в государстве и в религии этих народов, то историк воображает, будто кастовый строй есть та сила, которая породила эту примитивную общественную форму» (К.Маркс и Ф.Энгельс. Немецкая идеология. — Т.3, с. 38).
вернуться2011
R.С.Dutt. A History of Civilization in Ancient India Based on Sanscrit Literature. Vol. 2. L., 1889, с 70–74; Vol. 3. L., 1890, с 149–159.
вернуться2012
R.С.Мajumdar. Corporate Life in Ancient India. Calcutta, 1922, с 38; см. также: G.S.Ghurye. Caste and Class in India. Bombay, 1957, с 101, 107.
вернуться2013
Точка зрения, будто наличие неприкасаемых каст — исключительная особенность Индии (М.Сингх. Угнетенные касты Индии. М, 1953, с. 2), ошибочна. Неприкасаемость существовала у многих народов и кое-где, как и в Индии, сохранялась до недавнего времени. Вполне сравнимы с индийскими париями японские эта и среднеазиатские иетти бам (Г.П.Снегирев. Маздеистская традиция в погребальном обряде народов Средней Азии. М, 1960; З.Я.Ханин. Социальные группы японских париев (очерк истории до XVII в.). М, 1973.
вернуться2014
Отголосками далекого прошлого можно считать предписание брахману не вкушать пищу, полученную от шудры (Ману IV.218), определение связи с шудрянкой как оскверняющей брахмана (Ману III. 19; XI.179); см. также; Гаутама XVII.6; Апастамба I.5.16.22; Вишну LVII.16.
вернуться2015
Бр. — уп. IV.3.22; Чх. — уп. V.10.7; 24.4.
вернуться2016
Гаутама XIV.30; Апастамба II.1.2.8.
вернуться2017
См.: V.Jha. From Tribe to Untouchable: The Case of Niṣādas. — Indian Society: Historical Probings. Delhi, 1974; он же. Stages in the History of Untouchables. — IHR. 1975, vol. 2, № 1; S.C.Bhattacharya. Some Aspects of Indian Society — From 2nd Century В.С to 4th Century A.D. Calcutta, 1978; R.S.Sharma. Śūdras in Ancient India. 2 ed. Delhi, 1980.
вернуться2018
Si-Yu-Ki… Vol. 1, с XXXVIII.
вернуться2019
Ману Х.32–39, 47–49, 55–56.
вернуться2020
Ману X.55, 56; Артх. III.3; Вишну XVI. 11.
вернуться2021
Гаутама XIV.30; Апастамба II.1.2.3; Ману V.85.
вернуться2022
Si-Yu-Ki… Vol. 1, с. XXXVIII.
вернуться2023
Там же, с. 74.
вернуться2024
Ману X.39.
вернуться2025
Гаутама IV.20.
вернуться2026
Яджн. II.234; Вишну V.104.
вернуться2027
Нарада XI.14. Неприкасаемые называются здесь «грязью среди людей» (malā manuṣyeṣu).
вернуться2028
Л.Б.Алаев. Южная Индия, М., 1963, с. 323; он же. Социальная структура индийской деревни. М., 1976, с. 205–223.