"На свет и на стихи..."

    На свет и на стихи     Он злобой адской дышит; Но в свете копит он грехи     И вечно рифмы пишет...

Первая половина марта 1817   

«На свет и на стихи...». Впервые — «Московский телеграф», 1827, № 3, стр. 94. Входит в то же письмо Батюшкова к В. Л. Пушкину от первой половины марта 1817 г. Перед стихами Батюшков пишет: «Что делает ***? Знаю ваш ответ», а после них следуют слова: «Простите — иногда счастливые!» (т. е. иногда сочиняет хорошие стихи). Против кого направлена эпиграмма — неизвестно. Л. Н. Майков думал, что в ней, вероятно, имеется в виду А. М. Пушкин, но обосновывал это предположение лишь тем, что последний «смеялся над стихотворством Василия Львовича ‹Пушкина›, а сам преусердно писал стихи». (Соч., т. 3, стр. 741), чего, конечно, недостаточно для отнесения эпиграммы к личности А. М. Пушкина.

"Числа, по совести, не знаю..."

     Числа, по совести, не знаю,      Здесь время сковано стоит,      И скука только говорит:          «Пора напиться чаю,      Пора вам кушать, спать пора,          Пора в санях кататься...»      «Пора вам с рифмами расстаться!» — Рассудок мне твердит сегодня и вчера.

Первая половина марта 1817

«Числа, по совести, не знаю...». Впервые — там же, стр. 94. Входит в то же письмо Батюшкова к В. Л. Пушкину от первой половины марта 1817 г. За последними строками следуют слова: «Это всего умнее».   

Послание от практического мудреца мудрецу астафьическому с мудрецом пушкиническим

("Счастлив, кто в сердце носит рай...")

      Счастлив, кто в сердце носит рай,       Не изменяемый страстями!       Тому всегда блистает май       И не скудеет жизнь цветами! Ты помнишь, как в плаще издранном Эпиктет Не знал, что баромЕтр пророчит непогоду, Что изменяется кругом моральный свет И Рим готов пожрать вселенныя свободу. В трудах он закалив и плоть свои и дух, От зноя не потел, на дождике был сух! Я буду твердостью превыше Эпиктета.       В шинель терпенья облекусь       И к вам нечаянно явлюсь       С лучами первыми рассвета. Да! Да! Увидишь ты меня перед крыльцом          С стоическим лицом.      Не станет дело за умом!          Я ум возьму в Сенеке, Дар красноречия мне ссудит Соковнин,      Любезность светскую Ильин, А философию я заказал... в аптеке!

Начало июля 1817   

Послание («Счастлив, кто в сердце носит рай...»). Впервые — изд. 1934, стр. 249, где напечатано по неопубликованному письму Батюшкова к Вяземскому, куда входит послание (ЦГАЛИ). Письмо начато словами: «Одни слабые души, подобные твоей, жалуются на погоду; истинный мудрец восклицает»; далее следуют стихи, за ними идет приписка: «Итак, если все это поспеет, и дела позволят, то я буду». Письмо не датировано, но, вероятно, относится к началу июля 1817 г.

Мудрец Астафьический — Вяземский, владелец усадьбы Остафьево, куда собирался ехать Батюшков из Москвы, где он тогда находился.

Мудрец Пушкинический — В. Л. Пушкин, поехавший в Остафьево, через которого было передано письмо.

Эпиктет (ок. 50—138) — римский философ-стоик; о стоиках см. стр. 263.

Сенека (ум. 65) — римский философ, политический деятель и автор трагедий, также являвшийся стоиком.

Соковнин Сергей Михайлович — поэт-дилетант, влюбленный в жену Вяземского Веру Федоровну и преследовавший ее. В июне 1817 г. он публично объяснился ей в любви на Никитском бульваре в Москве. На это и намекают слова Батюшкова о его «даре красноречия».

Ильин Николай Иванович (1777—1823) — драматург и переводчик, член «Беседы любителей русского слова».

("Я вижу тень Боброва...")

Я вижу тень Боброва: Она передо мной, Нагая, без покрова, С заразой и с чумой; Сугубым вздором дышит И на скрижалях пишет Бессмертные стихи, Которые в мехи Бог ветров собирает И в воздух выпускает На гибель для певцов; Им дышит граф Хвостов, Шихматов оным дышит, И друг твой, если пишет Без мыслей кучи слов.

    1817 (?)

‹П. А. Вяземскому› («Я вижу тень Боброва...»). Впервые — РА, 1866, стлб. 474—475, в статье «Литературные арзамасские шалости», по «старым бумагам» Вяземского. Входит в неопубликованное письмо Батюшкова к Вяземскому, которое не датировано, но, вероятно, относится к 1817 г. Автограф — ЦГАЛИ. После стихов дана приписка: «Т. е. я теперь, сидя с сильной головной болью, от которой ниже сном, ниже перечитыванием Шихматова не избавлюсь».

Бобров — см. стр. 263.

Скрижаль — доска, на которой изображались письмена.

Хвостов — см. стр. 294.

Шихматов — см. стр. 276.   

Стихотворные отрывки из писем

Из письма к Оленину Н. А. от 11 мая 1807 г.

("...которого судьбы премены...")

Поклонитесь барыне и всему вашему семейству, Озерову, Капнисту, Крылову, Шаховскому. Напомните, что есть же один поэт,

      которого судьбы премены Заставили забыть источник Иппокрены, Не лиру в руки брать, но саблю и ружье, Не перушки чинить, но чистить лишь копье; Заставили принять солдатский вид суровый, Идтить, нахмурившись, прескучною дорогой, Дорогой, где язык похож на крик зверей, Дорогой грязною, что к горести моей Не приведет меня во храм бессмертной славы, А может быть, в корчму, стоящу близ ворот.

Из письма к Н. А. Оленину от 11 мая 1807 г. Впервые — РА, 1867, стлб. 1355. Стихотворный отрывок, относящийся ко времени участия Батюшкова в походе в Восточную Пруссию, тематически примыкает к двум посланиям Батюшкова к Гнедичу 1807 г. («Ужели слышать всё докучный барабан?..› и «По чести, мудрено в санях или верхом...»).

Оленин Николай Алексеевич (ум. 1812) — сын А. Н. Оленина (см. о нем примеч. к стих. «Гезиод и Омир — соперники», стр. 308).