ВЕРШИННЫЙ ЗАВЕТ

Чуял Степан,Как чесалися руки,Как пир победНа простор хлебосолон.Видел Степан,Как вздымалися стругиНа грудиРазметавшихся волн.Восходил атаманНа высокий утесДумать думы свои наяву, —Там на крыльях он несСвой вершинный завет —Голытьбиныйпоходна Москву:Не для того лиЗатеи задумныеНа утесеРожаем высоком,Чтобы нашиПобедушки шумныеДо МосквыДокатились наскоком?Ты запомни, утес,НашуРеченькуСлез.Не для того ли мы,Кровью забрызганные,Голой ратьюИдем напролом,Чтоб сиротские души,Измызганные,ВстрепенулисьПолетным крылом?Ты запомни, утес,НашуРеченькуСлез.Не для того ли мыГоловы буйныеРаскачалиВ была не была,Чтобы нашиРазбеги ушкуйныеПерелитьВ славу-колокола?И ты помни, утес,Нашу реченьку слез, —Отпусти, снарядиВ час грозовья.Ты поведай, утес,Как бунт волю развезС понизовья.За народ обездоленный, бедный,Да за Русь за сермяжью своюЯ о том,Что изжито-изведено,Со слезами о воле пою.Для меня воля вольная слащеИ пьянее любви и вина, —Лишь бы жизнь молодецкая чащеБыла дружбой единой сильна.Я для дружбы родилсяМогуч и ядрен,Чтобы мой жигулевскийРазгул стал мудрен.Эх, и гордаяУдаль моя —Вдовушка.День мой —Ретивый и горячийКонь в бою.Я ли да не знаю,За что свою головушкуБуйным бурям отдаю.

ПАЛАЧИ СТЕРЕГЛИ

Дрожат берега,Берегут берега,Стерегут рогаВрага.АВражьей силы не счесть, —Вся дворянская честьСлужбу царскую нестьСобирается люто:Месть!Месть!Месть!Злоба вражья сильна:У врагов и казнаИ стрельцов стена.Война!Вой!На!На беду-на войну —Зимовать на ДонуРазин с вольницейТронулся в путь,Чтоб весенней поройВсей сермяжной горойНа Москву двинутьБуйную грудь.Да не так-то, эхма!Всем сулила зимаЗло предательства —Долю обмана:На казацком Дону —У себя, на дому —Палачи стереглиАтамана.Дворянской стенойЗа Стрельцовой спиной,Шкуру барскуюЖадно спасая,Ощетиненной ратыо,Чернояростной татьюНалетела псовЦарская стая.Нежданно для сердцаЗахлопнулась дверца:Взяли Степана,Как малолетку, —К тяжкому днюОн попал в западню.Посадили СтепанаВ железную клетку.Говорят, что земляВ этот час роковойСогрясласьОт сермяжных слез, —Взвыли избы, поляНад отцом-головой,Вздрогнул гневомНа Волге утес.Говорят, будто РусьВ этот час вековойЗатаилаСиротскую месть,Чтобы после, когдаГрянет день боевой,Эту местьНа врагов перенесть.Так —По грязнымУхабам,На посмешище жабам,По московской — ямской,По дороге леснойДа зверинойВойскаПовезлиАтамана весной —Перелетной весной —До МосквыТопориной.Степи, долины,Трава и цветы —Весенних надеждРазлились океаном.А он, кто делами,Как солнце, светил,Он и в клеткеСидел атаманом.

КАЗНЬ СТЕПАНА

И вот —В день июньскийДа солнечно-ясныйНа площади КраснойЦарской Москвы —Эшафот.Место Лобное пусто.Возле —бояре,стрельцыи народ.Густо.Люди да люди —реки людскиеСтеклись в человечий поток.Волнуются груди,Как волны морские,Смотрят глаза на восток:Это оттудаНа грязной телегеПыльные кони везутАтамана СтепанаНа помост кровавый,ВезутНа палаческий суд —На расправу.Гул.Стон.Вой.Рев.Смерть замыкала кольцо.Жуть.Страх.Боль.Кровь.Блестели секиры стрельцов.Все бились плечами,Кричали грачами:«Навеки с холопами будь!»Не славой-речами,А слезы ручьямиТекли на чернеющий путь.Ближе телега.Каждый калека,Каждый боярский холоп,Каждый ватажный,Каждый сермяжный —Падали наземь, на лоб,ЧтобВ этот час вековойНавеки проститьсяС отцом-головой.Ближе телега —Гуще возни.Везут человекаНа плахе казнить.А он — хоть бы что —Стоит, улыбается,Будто смерть егоИ совсем не касается.Он стоит —Ко столбуНа железо прикован.Кровь прилиплаКо лбу.Бровь согнулась подковой.Человека нет выше,И высок его взор иной.Грудь открытая дышитПод рубахой разорванной.И не слышны слова егоВ гуще рева страшенного:Глушит звон с колокольниВасилья Блаженного.Да не столь перезвонныКолокола,Сколь в сердцах перезовныБылые дела.Эх, Степан,Золотая отрада,Удалая твоя голова,Тебе каждаяЛасточка радаПринести утешенье-слова:Не забудет голодная ратьТебя в этомИстерзанном рубище, —Будет легче, отец, помиратьНа глазах тебя любящих.Стала телегаУ смертного места.И вот —Эшафот.Густо.Шумно.Грудно.Тесно.Рев да стон,Да божий звон —Всё смешалось в гул земли.Сняли цепи со Степана.Повели.Сам поднялся по ступеням,Как всходил на струг.Атаманским взором кинул,Оглядел вокруг:Будто впрямьНе видел долго,Не стоял на берегу.Будто впрямьСмотрел на Волгу,На людскую на реку.То же — солнце.Те же — волны.Но не слыхан плач:Люди тяжкимГорем полны.За спиной палач.Воевода — из старших.Плаха.Топор.Дьяк патриаршийЧитает царев приговор:«Бла-го-сло-ве-ни-емЦеркви святой,По-ве-ле-ни-емЦаря православногоДля спасения тронаИ веры той,Стеньку —Разбойника главного,Вора присущего,Крамолу несущего,За грехи злой резниКрутоНа плахе казнить,Бесовское рыло,Дабы впредь неповадноДругимЗлодейничать было.Яко всяка душаВластям предержащимПовинуется строго.Несть бо власти, ащеНе от бога.Анафеме смерть.Аминь».Воевода взглянулНа палача на страшенного.Глушит звон с колокольниВасилья Блаженного.Пьяный палачЗаблестел топором.Дикий, яростный плачРаскатился, как гром.А он, кто на плахуСвою голову нес,И в предсмертный час видел:Там, на Волге,Высокий утесЗатаил думу в кровной обиде;Будет время —Сермяжная ратьОтомстит разом вскачь она.Эх, красно и легкоУмирать,Когда дело навеки раскачено.Так СтепанВзглянул спокойноНа людской густой просторИ без страхуЛег на плахуПод сверкающий топор.Казнь свершилась.Солнце скрылосьЗа грозовой тучей,Чтобы гневомНе на милостьГрянуть местью круче.Помня волжскую привычку,Грянуть кличем:«Мрази, на!Нна, возьми —Сарынь на кичку!За Степана Разина!Станем помнитьСолнце-Стеньку:Мы — от кости Стеньки кость,И, пока горяч,Кистень куй,Чтоб звенела молодость».