1964

ТАРУСА[190]

Карьер известнякаРайонного значенья,И светлая рекаСтаринного теченья.Здесь тени, чье родствоС природой, хлебом, веройЖивое существо,А вовсе не химера.Не кладбище стихов,А кладезь животворный,И — мимо берегов —Поток реки упорный.Хранилище стихаПредания и долга,В поэзии ОкаЗначительней, чем Волга.Карьер известнякаРайонного значенья,И светлая рекаСтаринного теченья.

1964

* * *[191]

Я — северянин. Я ценю тепло,Я различаю — где добро, где зло.Мне нужен мир, где всюду есть дома,Где белым снегом вымыта зима.Мне нужен клен с опавшею листвойИ крыша над моею головой.Я — северянин, зимний человек,Я каждый день ищу себе ночлег.

1964

* * *[192]

Вчера я кончил эту книжкуВчернеОсадка в ней немного лишкуНа дне.В подножье строк или палатокГранит.Нерастворимый тот остатокХранит.Стиха невозмутима мера —ОнаДля гончара и для ГомераОдна.

1964

* * *[193]

Я не искал людские тайны,Как следопыт.Но мир изменчивый, случайныйМной не забыт.Тепло людского излученьяВ лесной глуши,Земные донные теченьяЖивой души.И слишком многое другое,О чем нет слов,Вставало грозное, нагоеИз всех углов…

1964

* * *[194]

Рассказано людям немного,Чтоб грозная память мояНе слишком пугала тревогойДороги житья и бытья.И я поступил не случайно,Скрывая людские грехи,Фигурами умолчаньяМои переполнив стихи.Достаточно ясен для мудрыхЛирический зимний рассказО тех перламутровых утрах,О снеге без всяких прикрас.Но память моя в исступленье,Но память вольна и сильна,Способна спасти от забвеньяСокровища с самого дна.

1965

* * *

Не линия и не рисунок,А только цветРасскажет про лиловый сумрак,Вечерний свет.И вот художника картиныСо стен квартирЗвучали как пароль единыйНа целый мир.И слепок каменной химерыДрожал в руке,Чтоб утвердился камень верыВ моей строке.

1965

НЕРЕСТ[195]

Н. Столяровой

Закон это иль ересь, Ненужная морям,Лососей ход на нерестСредь океанских ям.Плывут без карт и лоцийИ по морскому днуПолзут, чтоб поборотьсяЗа право быть в плену.И в тесное ущельеВорваться, чтоб сгореть —С единственною целью:Цвести — и умереть.Плывут не на забаву,Плывут не на игру,Они имеют правоВ ручье метать икру.И оплодотвореньяНемой великий мигВойдет в стихотворенье,Как боль, как стон и крик.У нерестилищ рыбьих,Стремясь в родной ручей,Плывут, чтобы погибнутьНа родине своей.И трупы рыб уснувшихВидны в воде ручья —Последний раз блеснувши,Мертвеет чешуя.Их здесь волна качалаИ утопила здесь,Но высшее началоВ поступках рыбьих есть.И мимо трупов в руслоПлывут живых рядыНа нерест судеб русских,На зов судьбы — беды.И люди их не судят —Над чудом нет судей, —Трагедий рыбьих судеб,Неясных для людей.Кипит в ручье рожденьяЛососей серебро,Как гимн благодаренья,Прославивший добро.

1965

вернуться

190

Написано в Москве в 1964 году. Имеет миллион вариантов.

вернуться

191

Написано в Москве в 1964 году. Важная страница моего дневника

вернуться

192

Написано в Москве в 1964 году.

вернуться

193

Написано в Москве в 1964 году. Стихотворение — одна из многочисленных записей о Дальнем Севере, сделанная много позже, при обдумывании. Поэтическое мышление, обдумывание есть прежде всего попытка воскресить чувство, тон тогдашнего времени.

вернуться

194

Написано в Москве в 1965 году. Печатается по полному тексту.

вернуться

195

Стихотворение написано в 1965 году в Москве об одной из величайших тайн природы. Немалой тайной является иногда и поведение людей.

вернуться

196

Написано в 1965 году. Время от времени возвращаешься в северный мир, вспоминаешь что-то важное, какую-то существенную сторону тогдашней жизни. По своему содержанию, внутреннему тону стихотворение относится к «постколымским», но написано значительно позднее. И тут дело не в т ом, что не подведены итоги, а в том, что остался запас неизрасходованного, и вот этот запас тратится не в той, может быть, форме и тоне, как тратился бы раньше.

Непосредственный толчок к написанию стихотворения «Кета» — покупка в букинистическом магазине книжки о ловле и воспроизведении кеты и лососевых — с их вечной тайной, поражающей до наших дней и науку, и искусство.