* * *[182]

Сосен светлые колонныДержат звездный потолок,Будто там, в садах Платона,Длится этот диалог.Мы шагаем без дороги,Хвойный воздух как вино,Телогрейки или тоги —Очевидно, все равно…

1963

* * *[183]

Я хочу, чтоб средь метелиВ черной буре снеговой,Точно угли, окна тлели,Ясной вехой путевой.В очаге бы том всегдашнемЖили пламени цветы,И чтоб теплый и нестрашныйТихо зверь дышал домашнийСредь домашней темноты.

1963

* * *[184]

Не удержал усилием пераВсего, что было, кажется, вчера.Я думал так- какие пустяки!В любое время напишу стихи.Запаса чувства хватит на сто лет —И на душе неизгладимый след.Едва настанет подходящий час,Воскреснет все — как на сетчатке глаз.Но прошлое, лежащее у ног,Просыпано сквозь пальцы, как песок,И быль живая поросла быльем,Беспамятством, забвеньем, забытьем…

1963

* * *[185]

Я иду, отражаясь в глазах москвичей,Без ненужного шума, без лишних речей.Я иду — и о взгляд загорается взгляд,Магнетической силы мгновенный разряд.Память гроз, отгремевших не очень давно,Заглянула прохожим в зрачок, как в окно.Вдоль асфальта мои повторяет словаПобедившая камень живая трава.Ей в граните, в гудроне привычно расти —Камень сопок ложился у ней на пути.И навек вдохновила траву на трудыНепомерная сила земли и воды,Вся чувствительность тропки таежной, где следИногда остается на тысячу лет.

1964

* * *[186]

Осенний воздух чист,Шумна грачей ночевка,Любой летящий листТревожен, как листовкаС печатного станка,Станка самой природы,Падение листкаЧуть-чуть не с небосвода.Прохожий без трудаПрочтет в одно мгновенье,Запомнит навсегдаТакое сообщенье.Подержит на ветруСкрещенье тонких линий,И рано поутруНа листья ляжет иней.

1964

* * *[187]

Он чувствует событья кожей.Что цвет и вкус?На озарение похожаПодсказка муз.Его пространство безвоздушно,Должна уметьОдной природе быть послушнойПластинки медь.Сожмется, точно анероидВ деленьях шкал,Свои усилия утроит,Ловя сигнал.И передаст на самописцыЗемной секрет,Оставит почерком провидцаГлубокий след.

1964

* * *[188]

Б. Пастернаку

От кухни и переднейПо самый горизонтИдет ремонт последний,Последний мой ремонт.Не будет в жизни болеСтроительных контор,Починки старой боли,Крепления опор.Моя архитектураОт шкуры до нутраВо власти штукатура,Под игом маляра.И плотничьи заплатыНа рубище певца —Свидетельство расплатыС судьбою до конца.От кухни и переднейПо самый горизонтИдет ремонт последний,Последний мой ремонт.

1964

* * *[189]

Выщербленная лира,Кошачья колыбель, —Это моя квартира,Шиллеровская щель.Здесь нашу честь и местоВ мире людей и зверейОбороняем вместеС черною кошкой моей.Кошке — фанерный ящик,Мне — колченогий стол.Кровью стихов настоящихГусто обрызган пол.Кошка по имени МухаТочит карандаши,Вся — напряженье слухаВ темной квартирной тиши.вернуться

183

Написано в Москве в 1963 году.

вернуться

184

Бессилие человеческой памяти, ничтожество человеческой натуры, «благие порывы» в некрасовской терминологии. Не потому, что это «Рассея», а потому, что это извечное человеческое свойство. Искусство жить — это искусство забывать. Память всегда готова предать человека. Я много помню, но это — миллиардная доля того, что я видел. Написано в Москве в 1963 году. Одно из опорных стихотворений сборника «Дорога и судьба».

вернуться

185

Написано в 1964 году в Москве. Продолжает мой пейзажно-поэтический дневник.

вернуться

186

Написано в 1964 году в Москве. Начато ради каламбура «лист — листовка», но закончено без всякого желания острить.

вернуться

187

Написано в Москве в 1964 году. Это тоже одна из формул моего поэтического искусства — доверие к самому себе, напряженность восприятия, предсказание погоды.

вернуться

188

Написано в 1964 году в Москве.

вернуться

189

Написано в 1964 году в Москве. Домашние животные входят в мир человека — таково мое давнее, давнее убеждение, выросшее в самом раннем детстве.