* * *[105]

Немилосердное светилоДотла сожгло олений мох,Настолько скалы раскалило,Что даже дождик не помог.И что для этой страшной сушиСтаранья тучи дождевой,От них не сделалось бы хужеС засохшей, скрюченной травой.Промчалась туча мимо, мимо,Едва обрызгав косогор.Деревья, точно руки мима,Немой ей бросили укор.И солнце выскочило сноваПлясать в дымящейся траве,И скалы лопаться готовы,И жесть шуршит в сухой листве.

1957

* * *[106]

Где роса, что рукою сотруС лепестков охлажденных цветов,Где мельчайшая дрожь поутруВсей листвы, всей травы, всех кустов.Надо вычерпать слово до дна.Разве в сказке заделана течь,Чтоб плыла словно лодка она,Где теченье — река или речь…

1957

* * *[107]

Когда рождается метельНа свет,Качает небо колыбельПримет.И связки звезд и облакаВокругКружатся волей ветерка,Мой друг.Бежит поземка возле ног,Спеша,И лезет в темный уголокДуша.Ты не оценишь этот мирВ снегу,Зачитанную мной до дырТайгу.А мне вершина скал —Маяк,Они — и символ, и сигнал,И знак.

1957

* * *

В дожде сплетают нити светаРыбачью шелковую сеть.И словно сети, капли этиСпособны в воздухе висеть.И дождик сыплется, как пудра,На просветленную траву,И перламутровое утроТрясет намокшую листву.И лес рассыплет тот стеклярус,Весь бисер на землю стряхнетИ, распрямив зеленый парус,Навстречу солнцу поплывет

1957

ЖЕСТ[108]

Нет, мне вовсе не нужен язык,Мне для речи достаточно рук,Выражать я руками привыкИ смятенье, и гнев, и испуг.Там в лесу меня всякий пойметРечь, как птица, сидит на рукеВзмах ладони и смелый полет —Лгать нельзя на таком языке.Этот жест — первобытный язык,Изложение чувств дикаря, —Резче слова, мучительней книг,И научен я жесту не зря.И понятны мне взмахи ветвей,Содроганье столетних стволов, —Повесть леса о жизни своейБез прикрас, без двусмысленных слов.

1957

* * *[109]

Я выходил на чистый воздухИ возводил глаза горе,Чтоб разобраться в наших звездах,Предельно ясных в январе.Я разгадал загадку эту.Я иероглифы постиг,Творенье звездного поэтаЯ перевел на наш язык.Все записал я на коряге,На промороженной коре,Со мною не было бумагиВ том пресловутом январе.

1957

* * *[110]

Ни зверя, ни птицы… Еще бы!В сравненье с немой белизнойПокажутся раем трущобыХолодной чащобы лесной.Кустарника черная сетка…Как будто остались в пургуНебрежные чьи-то заметкиНа белом безбрежном снегу.Наверно, поэты скрипелиКогда-то досужим пером,Пока не вмешались метели,Свистя колдовским помелом.На хвойные хрупкие плечиОбрушилась белая мгла,Сгибая, ломая, калеча,Лишая огня и тепла…

1957

НЕКОТОРЫЕ СВОЙСТВА РИФМЫ[111]

Л. Тимофееву

Инструмент для равновесьяНеустойчивости слов,Укрепленный в поднебесьеБез технических основ.Ты — провиденье Гомера,Трубадуровы весы,Принудительная мераПоэтической красы.Ты — сближенье мысли с песней,Но, в усильях вековых,Ты сложнее и чудеснейХороводов звуковых.Ты — не только благозвучье,Мнемонический прием,Если с миром будет случайПобеседовать вдвоем.Ты — волшебная наукаЗнать, что мир в себе хранит.Ты — подобье ультразвука,Сверхчувствительный магнит.Ты — разведки вдохновеннойСамопишущий прибор,Отразивший всей вселеннойПотаенный разговор.Ты рефлекс прикосновенья,Ощущенье напоказ,Сотой долею мгновеньяОграниченный подчас.Ты ведешь магнитный поискЗаповедного следаИ в метафорах по поясУвязаешь иногда.И, сменяя звуки, числа,Краски, лица, облака,Озаришь глубоким смысломОткровенье пустяка. Чтоб достать тебе созвучья,Скалы колются в куски,Дерева склоняют сучьяПоперек любой строки.Все, что в памяти бездоннойМне оставил шар земной,Ты машиной электроннойПоднимаешь предо мной.Чтоб сигналы всей планеты,Все пространство, все векаУловила рифма эта,Зарожденная строка.Поводырь слепого чувства,Палка, сунутая в тьму,Чтоб нащупать путь искусствуИ уменью моему.вернуться

106

Написано в Москве в 1957 году.

вернуться

107

Одно из «постколымских» стихотворений. Написано в 1957 году в Москве. Печатается по полному тексту.

вернуться

108

Написано в 1957 году в Москве. Одно из «постколымских» стихотворений по содержанию, чувству и «итоговости».

вернуться

109

Написано в 1957 году в Москве. Дневниковая запись.

вернуться

110

Стихотворение написано в 1957 году в Москве. Относится к «постколымским» стихам. Это — необходимая фиксация чего-то просмотренного раньше и жизненно важною. Одно из самых необходимых стихотворений сборника.

вернуться

111

Написано в 1957 году в Москве и требует подробного разговора. В пятьдесят втором и третьем годах я жил на Дальнем Севере и, переписываясь с Б. Л. Пастернаком, обсудил одну важную проблему поэтического творчества, вовсе не замеченную нашим литературоведением. Эта проблема — роль рифмы в процессе творчества. Ни в одном учебнике, ни в одной монографии о рифме суть этой проблемы даже не затрагивается. Великолепная энциклопедическая работа Жирмунского о русской рифме — это работа Карла Линнея, дающая немного поэту в понимании этого важного вопроса. Маяковский — «Как делать стихи» и Асеев — «Наша рифма» прошли только рядом с истиной. Маяковский считал рифму мнемоническим приемом, облегчающим запоминание. Вычурная рифма Маяковского и служила этой цели. Другая точка зрения на рифму — бальмонтовская, разделяемая и Пастернаком, состояла в том, что рифма — «средство благозвучия», как выражался Пастернак, или средство музыкальности, по формуле Бальмонта. Маяковский в полемике с Бальмонтом и заострил мнемоническое начало рифмы как инструмента стихосложения. Однако обе точки зрения проходят мимо главного. А главное заключается в том, что рифма — поисковый инструмент.

В тот неизмеримо малый миг, когда мозг поэта ищет рифмы, с помощью этого рычага в мозгу поэта пролетают миллионы сочетаний — миры исторический, физический; бесконечное количество проб, пластов затрагивает, приподнимает, освещает в мозгу поэта за эту миллионную долю мша.

Творческий процесс — это процесс отбрасывания, а не поисков. Поэт ничего не ищет. Он только отбрасывает все эти пролетающие мимо, потревоженные рифмой миры.

Поэт только тормозит в своем сознании какую-то часть этих ощущений более чем с космической скоростью — картины жизни природы, истории, собственная душа.

Ассонанс — та же рифма и назначение его, (нрзб) роль в стихе — одинакова с рифмой.

С помощью звуковых соответствий ведется отбор нужного с крайним напряжением, с мобилизацией всего внимания, ума, чувства.

Рифма — поисковый инструмент — наподобие магнита, высунутого в мир. Вот эту проблему мы и обсуждали с Пастернаком в 1952–1956 годах-и в личных встречах, и в письмах. Я думал, что записи остались только в моих дневниках. Оказывается, Пастернак написал по этому поводу письмо. Сейчас это письмо в моих руках. 7 марта 1953 года.

«Благодарю за пересылку письма Шаламова. Очень интересное письмо. Особенно верно и замечательно в нем все то, что он говорит о роли рифмы в возникновении стихотворения, о рифме как орудии поисков. Его определение так проницательно и точно, что оно живо напомнило мне то далекое время, когда я безоговорочно доверялся силам, так им охарактеризованным, не боясь никакого беспорядка, не заподозревая и не опорачивая ничего, что приходило снаружи из мира, как бы оно ни было мгновенно и случайно».

Но тогда я этого письма не знал и думал написать заметку по этому важному вопросу, вовсе не тронутому авторами по вопросам психологии творчества, не говоря уже об учебниках стихосложения. Заметки я так и не написал. Зато я написал стихотворение «Некоторые свойства рифмы», чтобы хоть как-нибудь фиксировать суть проблемы. Стихотворение посвящено академику Л. И. Тимофееву, автору ряда работ по теории русского стиха.