3 То огни светляками На дороге ночной, То звенит лепестками Колокольчик степной. Но чем дальше, тем больше Начинает греметь Не степной колокольчик, А набатная медь. И отстали степные Светляки, и одни По дорогам ночные Побежали огни. И вело нас полями Среди дымных теней Перекатное пламя Этих черных огней. Но едва мы достигли — Пламя снова вдали: Не за все отомстили, До конца не дошли. И, не зная покоя, Мы брели по земле, Опаленной рукою Брали угли в золе Вместе с горечью пепла, Вместе с болью земли, Чтобы ненависть крепла, Чтобы дальше мы шли. И когда об отмщеньи Перестанет греметь, Ради мирной вечерни, Колокольная медь, То, каким бы затишьем Ни окутало нас, Мы и после услышим То, что слышим сейчас: Как все чаще, все больше С лепестками во мглу Наш степной колокольчик Осыпает золу, Трубной медью набата Загремев средь огня. …До ущелья ребята Провожают меня.

1943

* * *

На пятисотый день войны, Как на второй, мы писем ждали От тех, кому всегда верны, О ком в бою не забывали. Едва взглянувши на печать, Уже заранее мы знали — Кому как надо отвечать И, улыбнувшись, начинали. Вот и теперь черкнуть пора, Как день прошел в огне и громе, Как ночевали мы вчера На побережье в старом доме. Любимой матери своей Я написал бы так об этом, Чтобы теплее было ей, Когда встает она с рассветом. Примерно так: через порог Переступили, огляделись И те, кто с вечера продрог, К утру у печки отогрелись. И только ласковой жене, Чьи письма краткие — с тетрадку, Напишем правду о войне И все расскажем по порядку. Что снилось нам: улыбки жен, Огонь ли в печке, в окнах свет ли? А домик был полусожжен, Полуразрушен, неприветлив. Но мы ступили за порог, Зажгли малюсенькую свечку, — И тот, кто больше всех продрог, Тот раньше всех увидел печку; И, посмотрев по сторонам, Сказал с улыбкою: — Обидно, Хозяин печь оставил нам И груду книг, а дров не видно. Хозяин — где он? Не позвать… За ним легли–морские дали. Не собирались зимовать, Огня не жгли, гостей не ждали. — А если взять нам пачку книг, Товарищ мой промолвил тихо, — Пожалуй, будет среди них Одна нестоящая книга? Из пыльной груды поднял том, Поднес его поближе к свету, Сказал, склоняясь над листом: — Какую хочешь, но не эту… Перебирая целый час Флобера, Пушкина, Уэллса, Сказал, вздохнув, один из нас: — А я, товарищи, согрелся… Присел на корточки в углу И, подобрав огарок свечки, Забылся с книгой на полу, Да и заснул у старой печки. Затихли мы, стянув к плечам Свои солдатские шинели; Как раньше в поле по ночам, Теперь у печки коченели. И только знаешь ты одна — Нам отогреться удалось ли. А мать любимая — она Об этих днях узнает после.

1944

ДОРОГА К МОРЮ

Сбегаю к морю крутой тропинкой — Вперед плечом, Уже взволнован любой рябинкой, Любым лучом. Бегу на берег тропой приморской Издалека. Пусть только пепел холодной горсткой Взамен песка; Пусть нет ни ласки, ни просто солнца В его волне, — Я все же знаю, как отнесется Оно ко мне. Я тут родился и был воспитан В родном дому, И вот, разлукой не раз испытан, Тянусь к нему… На старых скалах у батареи Стоят враги; И море просит: приди скорее И помоги. Ты помнишь камни? — Я помню камни На берегу. Морская свежесть — она близка мне, — Я помогу. Ты помнишь тополь? Листочек липкий В воде морской? Я помню тополь — высокий, гибкий И молодой. Ты помнишь домик — один в Союзе — Родной порог? Конечно, помню — крепчайший узел Земных дорог. Бегу, упрямый, нетерпеливый, Гоним волной. Прибой бушлатов, такой шумливый, Стоит за мной. Пусть вихрь и пламя по плоскогорью Начнут кружить, — Но нам без этой дороги к морю Не стоит жить.