1942

* * * 

Любовь к земле. Чем выразить ее? Любовью к матери? Она со мной повсюду. Но есть часы, когда и про нее, Один–единственный, забуду. Любовью к женщине? Но и она, Несущая начало нашей смены, Не будет, может быть, удивлена, Открыв мои невинные измены. Не сравнивай ни с чем ее. Живи Всегда влюбленный, принимай сраженья. Ни с чем нельзя сравнить такой любви. Пусть все живое ищет с ней сравненья.

1942

МАСТЕР

О нем ходила слава по Уралу, Она дошла и до полей войны. Но, как нужны солдаты генералу, А полководцу армии нужны, — Ему был нужен в курточке потертой Парнишка у токарного станка. И мастер, улыбающийся, гордый, Смотрел на своего ученика. Молчал парнишка, фрезы подбирал он. Как видно, понял с первых дней войны, Что коль нужны солдаты генералам, А полководцам армии нужны, То мужественным, доблестным солдатам, То армиям, бросающимся в бой, Как никогда нужна его граната, Его снаряд с отличною резьбой.

1942

ДЕТАЛЬ

Пойми деталь мою, прошу я, Не как линейку в чертеже, Пойми ее как мысль большую, Как чувство лучшее в душе. Тогда, за гулом нарастая, Летя к чужому блиндажу, Как раз такой она и станет, Как должно быть по чертежу.

1942

УТРЕННИЙ СВЕРДЛОВСК

Свой горный край все больше познавая, Родной Свердловск я крепостью назвал Тут каждый камень -— башня угловая И каждый холмик — неприступный вал. Он устремлен в далекие просторы, Давая взлет прожекторным лучам, Пуская танки, пробуя моторы, Испытывая пушки по ночам. И, как всегда, проснувшись утром рано, Встречая дымный медленный рассвет, Мы видим в небе облако тумана, А под ногами — гусеничный след. И мостовая блещет, леденея, Вся в выбоинах старого торца. Но как кому, а нам она роднее Иной дороги, гладкой до конца. И, повернув от нашего порога, Она летит к горам за горизонт — Родная нам, та самая дорога, Которой танки движутся на фронт. И, улыбаясь первым свердловчанам, Танкист повел привычную к огню, Расцвеченную зимними лучами, Подернутую инеем броню.

1942

В ГОРАХ УРАЛА

Темнеют горы. Горные ручьи, Гремя, сбегают в заросли густые; И облака, вначале золотые, Теряют краски теплые свои; И проступает в таянии света Лесная полутьма и тишина… И попросту не верится, что где–то В долинах за отрогами — война. И все же начинается отсюда, От этих гор, от этих крепостей, Великое, скрепленное на рудах, Единство к бою рвущихся частей. Отсюда начинается движенье Уральской стали, — с этой крутизны Она, гремя, бросается в сраженье И побеждает на полях войны.

1943

ДРУГУ

Пересекая линию огня, Твой легкий след мелькнет на льдинах талых. Когда совсем в руках твоих усталых Не станет сил, ты позови меня. Ты позови — и я тебя услышу Сквозь самый сильный орудийный гром. Я не приду, я не поправлю лыжи, Когда ты вдруг помедлишь за Днепром. Я был бы рад, но не дойду до талых Днепровских льдин, до линии огня. Ты позови, — в руках моих усталых Сама собой окажется броня. И новый танк, тот самый, на котором Стоит пометка: «Выпустить к утру», Вдруг оживет, разбуженный мотором, И через горы двинется к Днепру!

1943

НЕВЕСТА

Вы заметили ту, что вечерней дорогою, В белом платье, высокая, ходит со мной? Эту девушку парни зовут недотрогою, А подруги — какой–то смешной. Если спросят у девушки, чем увлеченная, Отчего она чаще бывает одна, Неожиданно просто, ничем не смущенная, — Я невеста, — ответит она. И расскажет о том, как к победе готовится, А с войны завернет на ее огонек. И, услышав об этом, скромнее становится Осмелевший сперва паренек. Он девических рук торопливо касается И, смущенный раздумьем, уходит во тьму. Как она говорит и какая красавица, Вот бы эту невесту ему! И не знает никто, что невеста украдкою Иногда загрустит, молчалива, тиха. Только я улыбнусь, просветленный догадкою, Что у девушки нет жениха. Но в награду за все — за мечту ее давнюю И за то ожиданье, которым живет, Самый лучший солдат возвратится когда–нибудь И невестой ее назовет.