1951

ЕДИНСТВО

Геодезист, идешь ты по степи В дождевике, весь перепачкан глиной. Недолго до кургана. Потерпи. Там, за курганом, — что там? Взлет орлиный Нет, погоди, то не крыло орла — В рассветном небе вскинута стрела, В степной дали шагает экскаватор; То не курган, а свежая гора, Она растет, ей небо низковато… Да здравствуют уральцы–мастера! И заводская марка все яснее. Кого, скажи мне, видишь ты за нею? Конструктора? И больше никого? А как же те, что были до него? Ведь каждый, долг свой выполняя свято, Поправил, посоветовал, помог. Шагающий уральский экскаватор Без их деталей двинуться б не мог. Но всех ли мы припомнили? Едва ли! А те, что заготовки им ковали? А те, что сталь варили, добывали Руду в горах? А те, что открывали Ту самую особую руду? Тебя я вижу в этом же ряду. Что — удивлен? Ведь ты об этом чуде Давно мечтал, ты — человек труда. Мечта сбылась. Все лучшее мы будем Считать своим по праву навсегда. Оно твое. Но помни, что за это Ты родину обязан отдарить. Я чувствую, как, счастлив, полон света, Ты станешь лучше думать и творить. Вперед идя донецкою долиной, В дождевике, весь перепачкан глиной, С открытым и сияющим лицом, Ты новых дел становишься творцом.

1951

ПРИЗНАНИЕ

Я беру одним движеньем Сталь на пробу из огня. Замечаю: с уваженьем Люди смотрят на меня. Смотрят, видимо, недаром: Я за эти годы стал Именитым сталеваром — Хорошо варю металл. И столичные газеты Вспоминают обо мне, И приветствуют поэты Так, что слышно всей стране: Мастерством почет и славу Заслужил в краю родном. И природа мне по нраву, — Пруд в березках за окном, А особенно — весною, А еще, когда — луна, А еще, когда со мною Ходит девушка одна. Гляну — радостно, тревожно — Столько лет ее искал! …За успехи в праздник можно Не стыдясь поднять бокал. Только следует признаться: Хвастать вовсе ни к чему. И заважничать, зазнаться Не желаю никому. Как бы ни был я, ребята, И старателен и смел, А один того, что надо, Я бы сделать не сумел. И от вас порой иною Я отстал бы, земляки, Если б не было со мною Рядом дружеской руки. Да и где взялась бы сила, Если б каждый день меня Не учила, не растила Вся могучая родня?! Разве б стал я лучше многих, Разве б двигался вперед, Если б верной мне дороги Не указывал парод?!

1952

СТАРОМУ ДРУГУ

Мы великою клятвою связаны, И правдивыми быть мы обязаны. Оттого промолчать не могу, Что тебе в нашем тесном кругу Почему–то все более нравится Не застольная песня, а здравица. Вот, тебя поздравляя, встают И шумливо хвалу воздают, Друг за дружкой подходят с бокалами Просят милости «чокнуться с малыми» Я талантом твоим дорожу, Я, как прежде, пойду за тобою И приму испытанье любое, Но сперва откровенно скажу: Не сердись, преклоняться не стану, Возомнишь — укоризненно гляну, Не поймешь — я примусь воевать, Я затею войну, да какую! Если ж недруг начнет подпевать, Непременно его атакую. И скажу: отойдите, не лезьте… …Если правда тебе не страшна, Если можешь прожить ты без лести, Наша дружба окрепнуть должна. 1 Гас сдружила с тобой не пирушка, А разведка во вражеский тыл, Породнила не эта вот кружка, А солдатская фляга… Забыл? Понимаешь, не очень–то просто Нам расстаться с тобою навек. Пусть в почете ты — в кантах и звездах, Ты не памятник, ты человек. Говорю я с тобой не от зависти. Потому и молчать не хочу, Что я в дружбе мечтаю о равенстве И за правду лишь правдой плачу.

1953

* * *

Признаюсь, я иногда рассеян, Легкомыслен, слишком тороплив… Пароход идет по Енисею, Серебрится, ширится разлив. Пароходу радостно, раздольно, А когда надвинется скала И качнет — на палубе невольно Вдруг начнут звонить колокола, Об опасности предупреждая: Между скал коварен Енисей. И сама приходит мысль смешная, Веселя попутчиков–друзей: — Мне бы колокольчик! В час тревожный Раздавался б звон его в пути: Шаг неверный, шаг неосторожный, Глупый шаг, пора прямей идти. И друзья смеются: — Ты, ей–богу, Можешь надорваться и устать, — Веришь, нет ли, но тебе в дорогу Станционный колокол под стать, А быть может, и еще побольше. — И разводят руки: — Вот такой! Вряд ли ты услышишь колокольчик, Тронутый ребяческой рукой. — Я стою смущенный, удивленный: Неужели, спрашиваю, глух? Человек, слегка в себя влюбленный, Я с тех пор оттачиваю слух.