«Облака небывалой услады…»

Облака небывалой услады —Без конца их лазурная лень.Уходи в снеговые громадыРозоватый приветствовать день.Тишины снегового намека,Успокоенных дум не буди...Нежно-синие горы глубокоПритаились в небесной груди.Там до спора – сквозящая ласка,До войны – только нежность твоя,Без конца – безначальная сказка,Рождество голубого ручья...Невозможную сладость приемли,О, изменник! Люблю и зовуГолубые приветствовать земли,Жемчуговые сны наяву.

21 ноября 1903 (1906?)

«Спустись в подземные ущелья…»

Спустись в подземные ущелья,Земные токи разбуди,Спасай, спасай твое веселье,Спасай ребенка на груди!Уж поздно. На песке ложбиныЛежит, убита горем, мать.Холодный ветер будет в спинуТебе, бегущему, хлестать!Но ты беги, спасай ребенка,Прижав к себе, укутав в плащ,И равномерным бегом звонкоБуди, буди нагорный хрящ!Успеешь добежать до срока,Покинув горестную мать,И на скале, от всех далекой,Ему – ребенку – имя дать!

21 ноября 1903

«Темная, бледно-зеленая…»

М. А. Олениной-д'Альгейм

Темная, бледно-зеленаяДетская комнатка.Нянюшка бродит сонная.«Спи, мое дитятко».В углу – лампадка зеленая.От нее – золотые лучики.Нянюшка, над постелькой склоненная...«Дай заверну твои ноженьки и рученьки».Нянюшка села и задумалась.Лучики побежали – три лучика.«Нянюшка, о чем ты задумалась?Расскажи про святого мученика». Три лучика. Один тоненький...«Святой мученик, дитятко, преставился...Закрой глазки, мой мальчик сонненький.Святой мученик от мученья избавился».

23 ноября 1903

Фабрика

В соседнем доме окна жолты.По вечерам – по вечерамСкрипят задумчивые болты,Подходят люди к воротам.И глухо заперты ворота,А на стене – а на стенеНедвижный кто-то, черный кто-тоЛюдей считает в тишине.Я слышу всё с моей вершины:Он медным голосом зоветСогнуть измученные спиныВнизу собравшийся народ.Они войдут и разбредутся,Навалят на спины кули.И в жолтых окнах засмеются,Что этих нищих провели.

24 ноября 1903

Заключение спора

И. Д. Менделееву

Ты кормчий – сам, учитель – сам.Твой путь суров. Что толку в этом?А я служу Ее зарям,Моим звездящимся обетам.Я изменений сон люблю,Открытый ветру в час блужданий.Изменник сам – не истреблюМоих' задумчивых гаданий.Ты также грезишь над рулем,Но ветх твой челн, старо кормило,А мы в урочный час придем —И упадет твое ветрило.Скажи, когда в лазури вдругЗаплещут ангелы крылами,Кто первый выпустит из рукСвое трепещущее знамя?

2 декабря 1903 (1910)

«Что с тобой – не знаю и не скрою…»

Что с тобой – не знаю и не скрою —Ты больна прозрачной белизной.Милый друг, узнаешь, что с тобою,Ты узнаешь будущей весной.Ты поймешь, когда, в подушках лежа,Ты не сможешь запрокинуть рук.И тогда сойдет к тебе на ложеНепрерывный, заунывный звук.Тень лампадки вздрогнет и встревожитКто-то, отделившись от стены,Подойдет – и медленно положитНежный саван снежной белизны.

5 декабря 1903 (1915)

«Мы шли на Лидо в час рассвета…»

Мы шли на Лидо в час рассветаПод сетью тонкого дождя.Ты отошла, не дав ответа,А я уснул, к волнам сойдя.Я чутко спал, раскинув руки,И слышал мерный плеск волны.Манили страстной дрожью звуки,В колдунью-птицу влюблены.И чайка – птица, чайка – деваВсё опускалась и плылаВ волнах влюбленного напева,Которым ты во мне жила.

11 декабря 1903 (1910)