Вербная суббота

Вечерние люди уходят в дома.Над городом синяя ночь зажжена.Боярышни тихо идут в терема.По улице веет, гуляет весна.На улице праздник, на улице свет,И свечки, и вербы встречают зарю.Дремотная сонь, неуловленный бред —Заморские гости приснились царю...Приснились боярам... – «Проснитесь, мы тут.Боярышня сонно склонилась во мгле...Там тени идут и виденья плывут...Что было на небе – теперь на земле...Весеннее утро. Задумчивый сон.Влюбленные гости заморских племенИ, может быть, поздних, веселых времен.Прозрачная тучка. Жемчужный узор.Там было свиданье. Там был разговор...И к утру лишь бледной рукой отперлась,И розовой зорькой душа занялась.

1 сентября 1903

«Я был невенчан. Премудрость храня…»

Я был невенчан. Премудрость храня,У Тайны ключами зловеще звенел.Но Ты полюбила меня.Ты – нежная жрица Лазурного ДняБлуждая глазами, в подземных ходахИскал – и достался мне камень в удел —Тяжелый и черный. ВпотьмахВпился я глазами – и видеть хотелВсе жилы, все ходы и все письмена.Но властный поток Твоих розВосставил меня. И на выси вознес,Где Ты пробуждалась от зимнего сна,Где ВеснаПобедила мороз.

11 сентября 1903

«Я мог бы ярче просиять…»

Я мог бы ярче просиять, Оставив след на синей влаге.Но в тихо-сумрачном оврагеУже струится благодать.И буду верен всем надеждам.Приму друзей, когда падут.Пусть в тихом сне к моим одеждамОни, избитые, прильнут.Но эта Муза не выноситМечей, пронзающих врага.Она косою мирной коситГоловку сонного цветка.

15 сентября 1903

Ответ

С. М. Соловьеву

Сквозь тонкий пар сомненияСмотрю в голубоватый сон.В твоих словах – веленияИ заповедь святых времен.Когда померкнут звонкиеРаздумья трехвенечных снов,Совьются нити тонкиеНемеркнущих осенних слов.Твои слова – любимый клик,Спокойный зов к осенним дням,Я их люблю – и я привыкВнимать и верить глубинам.Но сам – задумчивей, чем был,Пою и сдерживаю речь.Мой лебедь здесь, мой друг приплылМою задумчивость беречь.

19 сентября 1903 (1908?)

«Мой месяц в царственном зените…»

Мой месяц в царственном зените.Ночной свободой захлебнусьИ там – в серебряные нитиВ избытке счастья завернусь.Навстречу страстному безвольюИ только будущей Заре —Киваю синему раздолью,Ныряю в темном серебре!..На площадях столицы душнойСлепые люди говорят:«Что над землею? Шар воздушный.Что под луной? Аэростат».А я – серебряной пустынейНесусь в пылающем бреду.И в складки ризы темно-синейУкрыл Любимую Звезду.

1 октября 1903

«Возвратилась в полночь. До утра…»

Возвратилась в полночь. До утраПодходила к синим окнам зала.Где была? – Ушла и не сказала.Неужели мне пора?Беспокойно я брожу по зале...В этих окнах есть намек.Эти двери мне всю ночь бросалиСкрипы, тени, может быть, упрек?.Завтра я уйду к себе в ту пору,Как она придет ко мне рыдать.Опущу белеющую штору,Занавешу пологом кровать.Лягу, робкий, улыбаясь мигу,И один, вкусив последний хлеб,Загляжусь в таинственную книгуСовершившихся судеб.

9 октября 1903

«Я бежал и спотыкался…»

Андрею Белому

Я бежал и спотыкался,Обливался кровью, билсяОб утесы, поднимался,На бегу опять молился.И внезапно повеяло холодом.Впереди покраснела заря.Кто-то звонким, взывающим молотомВоздвигал столпы алтаря.На черте горизонта пугающей,.Где скончалась внезапно земля,Мне почудился ты – умирающий,Истекающий кровью, как я.Неужели и ты отступаешь?Неужели я стал одинок?Или ты, испытуя, мигаешь,Будто в поле кровавый платок?О, я увидел его, несчастный,Увидел красный платок полей...Заря ли кинула клич свой красный?Во мне ли грянула мысль о Ней?То – заря бесконечного холода,Что послала мне сладкий намек.Что рассыпала красное золото,Разостлала кровавый платок.Из огня душа твоя скованаИ вселенской мечте предана.Непомерной мечтой взволнована —Угадать Ее Имена.