3

Годами когда-нибудь в зале концертной

Годами когда-нибудь в зале концертнойМне Брамса сыграют тоской изойду.Я вздрогну, я вспомню союз шестисердый,Прогулки, купанье и клумбу в саду.Художницы робкой, как сон, крутолобость,С беззлобной улыбкой, улыбкой взахлеб,Улыбкой, огромной и светлой, как глобус,Художницы облик, улыбку и лоб.Мне Брамса сыграют, я вздрогну, я сдамся,Я вспомню покупку припасов и круп,Ступеньки террасы и комнат убранство,И брата, и сына, и клумбу, и дуб.Художница пачкала красками траву,Роняла палитру, совала в халатНабор рисовальный и пачки отравы,Что «басмой» зовутся и астму сулят.Мне Брамса сыграют, я сдамся, я вспомнюУпрямую заросль, и кровлю, и вход,Балкон полутемный и комнат питомник,Улыбку, и облик, и брови, и рот.И вдруг, как в открывшемся в сказке сезаме,Предстанут соседи, друзья и семья,И вспомню я всех, и зальюсь я слезами,И вымокну раньше, чем выплачусь, я.И станут кружком на лужке интермеццо,Руками, как дерево, песнь охватив,Как тени, вертеться четыре семействаПод чистый, как детство, немецкий мотив.

Не волнуйся, не плачь, не труди

Не волнуйся, не плачь, не трудиСил иссякших, и сердца не мучай.Ты жива, ты во мне, ты в груди,Как опора, как друг и как случай.Верой в будущее не боюсьПоказаться тебе краснобаем.Мы не жизнь, не душевный союз,Обоюдный обман обрубаем.Из тифозной тоски тюфяковВон на воздух широт образцовый!Он мне брат и рука. Он таков,Что тебе, как письмо, адресован.Надорви ж его вширь, как письмо,С горизонтом вступи в переписку,Победи изнуренья измор,Заведи разговор по-альпийски.И над блюдом баварских озерС мозгом гор, точно кости мослатых,Убедишься, что я не фразерС заготовленной к месту подсласткой.Добрый путь. Добрый путь. Наша связь,Наша честь не под кровлею дома.Как росток на снегу распрямясь,Ты посмотришь на все по-другому.

Окно, пюпитр и, как овраги эхом

Окно, пюпитр и, как овраги эхом,Полны ковры всем игранным. В них естьНевысказанность. Здесь могло с успехомСквозь исполненье авторство процвесть. Окно не на две створки alla Вree,[10] Но шире, на три: в ритме трех вторых.Окно, и двор, и белые деревья,И снег, и ветки, свечи пятерик.Окно, и ночь, и пульсом бьющий инейВ ветвях, в узлах височных жил. Окно,И синий лес висячих нотных линий,И двор. Здесь жил мой друг. Давным-давноСмотрел отсюда я за круг Сибири,Но друг и сам был городом, как ОмскИ Томск, был кругом войн и перемирийИ кругом свойств, занятий и знакомств.И часто-часто, ночь о нем продумав,Я утра ждал у трех оконных створ.И муторным концертом мертвых шумовКопался в мерзлых внутренностях двор.И мерил я полуторною меройСудьбы и жизни нашей недомер,В душе ж, как в детстве, снова шел премьеройБольшого неба ветреный пример.

Любить иных тяжелый крест

Любить иных тяжелый крест,А ты прекрасна без извилин,И прелести твоей секретРазгадке жизни равносилен.Весною слышен шорох сновИ шелест новостей и истин.Ты из семьи таких основ.Твой смысл, как воздух, бескорыстен.Легко проснуться и прозреть,Словесный сор из сердца вытрястьИ жить, не засоряясь впредь,Все это не большая хитрость.

Все снег да снег, терпи и точка

Все снег да снег, терпи и точка.Скорей уж, право б, дождь прошелИ горькой тополевой почкойПодруги сдобрил скромный стол.Зубровкой сумрак бы закапал,Укропу к супу б накрошил,Бокалы, грохотом вокабул,Латынью ливня оглушил.Тупицу б двинул по затылку,Мы в ту пору б оглохли, ноОткупорили б, как бутылку,Заплесневелое окно,И гам ворвался б: "Ливень засланК чертям, куда Макар телятНе ганивал…" И солнце масломАсфальта б залило салат.А вскачь за громом, за четверкойИльи пророка, под струиМои телячьи бы восторги,Телячьи нежности твои.

Мертвецкая мгла

Мертвецкая мгла,И с тумбами вровеньВ канавах телаУтопленниц-кровель.Оконницы службИ охра покоевВ покойницкой луж,И лужи рекою.И в них извозцы,И дрожек разводы,И взят под уздцыБитюг небосвода.И капли в кустах,И улица в тучах,И щебеты птах,И почки на сучьях.И все они, всеВыходят со мноюПустынным шоссеНа поле ямское.Где спят фонариИ даль, как чужая:Ее снегириЗарей оглушают.Опять на грошиГрунтами несмелоТворится в тишиВеликое дело.

10

кратко (итал.), Укороченный счет 2/2 (муз).