Морской мятеж

Приедается все,Лишь тебе не дано примелькаться.Дни проходят,И годы проходятИ тысячи, тысячи лет.В белой рьяности волн,ПрячасьВ белую пряность акаций,Может, ты-то их,Море,И сводишь, и сводишь на нет.Ты на куче сетей.Ты курлычешь,Как ключ, балагуря,И, как прядь за ушком,Чуть щекочет струя за кормой.Ты в гостях у детей.Но какою неслыханной бурейОтзываешься ты,Когда даль тебя кличет домой!Допотопный просторСвирепеет от пены и сипнет.Расторопный прибойСатанеетОт прорвы работ.Все расходится врозьИ по-своему воет и гибнет,И, свинея от тины,По сваям по-своему бьет.Пресноту парусовОттесняет назадОдинакостьПомешавшихся красок,И близится ливня стена.И все ниже спускается небоИ падает накось,И летит кувырком,И касается чайками дна.Гальванической мглойВзбаламученных тучНеуклюже,Вперевалку, ползком,Пробираются в гавань суда.Синеногие молньиЛягушками прыгают в лужу.Голенастые снастиШвыряетТуда и сюда.Все сбиралось всхрапнуть.И карабкались крабы,И к центруТяжелевшего солнцаКлонились головки репья.И мурлыкало море.В версте с половиной от тендра,Серый кряж броненосцаОранжевым крапомРябя.Солнце село.И вдругЭлектричеством вспыхнул «Потемкин».Со спардека на камбузНахлынуло полчище мух.Мясо было с душком…И на море упали потемки.Свет брюзжал до зариИ забрезжившим утром потух.ГлыбыУтренней зыбиСкользнули,Как ртутные бритвы,По подножью громады,И, глядя на них с высоты,Стал дышать броненосецИ ожил.Пропели молитву.Стали скатывать палубу.Вынесли в море щиты.За обедом к котлу не садилисьИ кушали молчаХлеб да воду,Как вдруг раздалось:– Все на ют!По местам!На две вахты!И в кителе некто,Чернея от желчи,Гаркнул:– Смирно! —С буксирного кнехтаГрозя семистам.– Недовольство!!!Кто кушать – к котлу,Кто не хочет – на рею.Выходи!Вахты замерли, ахнув.И вдруг, сообща,Устремились в смятеньиОт кнехтаБегом к батарее.– Стой!Довольно! —ВскричалОзверевший апостол борща.Часть бегущих отстала.Он стал поперек.– Снова шашни!!! —Он скомандовал:– Боцман,Брезент!Караул, оцепить! —Остальные,Забившись толпой в батарейную башню,Ждали в ужасе казни,Имевшей вот-вот наступить.Шибко бились сердца.И одно,Не стерпевшее боли,Взвыло:– Братцы!Да что ж это!И, волоса шевеля:– Бей их, братцы, мерзавцев!За ружья!Да здравствует воля! —Лязгом стали и ногОткатилосьК ластам корабля.И восстанье взвилось,Шелестя,До высот за бизанью,И раздулось,И тамКистенемОписало дугу.– Что нам взапуски бегать!Да стой же, мерзавец!Достану! —Трах-тах-тах…Вынос кисти по целиИ залп на бегу.Трах-тах-тах…И запрыгали пули по палубам,С палуб,Трах-тах-тах…По воде,По пловцам.– Он еще на борту!!! —Залпы в воду и в воздух. – Ага!Ты звереешь от жалоб!!! —Залпы, залпы,И за ноги за бортИ марш в порт-Артур.А в машинном возились,Не зная еще хорошенько,Как на шканцах дела,Когда, тенью проплыв по котлам,По машинной решеткеГигантомПрошелМатюшенкоИ, нагнувшись над адом,Вскричал:– Степа!Наша взяла!Машинист поднялся.Обнялись.– Попытаем без нянек.Будь покоен!Под стражей.А прочим по пуле и вплавь.Я зачем к тебе, Степа, —Каков у нас младший механик?– Есть один.– Ну и ладно.Ты мне его наверх отправь.День прошел.На заре,Облачась в дымовую завесу,Крикнул в рупор матросам матрос:– выбирай якоря! —Голос в облаке смолк.Броненосец пошел на Одессу,По суровому кряжуОранжевым крапомГоря.

Студенты

Бауман!Траурным маршемРяды колыхавшее имя!Шагом,Кланяясь флагам,Над полной голов мостовойВолочились балконы,По мере тогоКак под нимиШло без шапок:"Вы жертвою палиВ борьбе роковой".С высоты одного,Обеспамятев,Бросился сольныйЖенский альт.Подхватили.Когда же и он отрыдал,Смолкло все.Стало слышно,Как колет мороз колокольни.Вихри сахарной пыли,Свистя,Пронеслись по рядам.Хоры стихли вдали.Залохматилась тьма.ПодворотниСкрыли хлопья.ОдернувПередники на животе,К моховой от охотногоДвинулась черная сотня,Соревнуя студенчествуВ первенстве и правоте.Где-то долг отдавался последний,И он уже воздан.Молкнет карканье в парке,И прах на Ваганькове —Нем.На погостной травеНачинают хозяйничатьЗвезды.Небо дремлет,ЗарывшисьВ серебряный лес хризантем.Тьма.Плутанье без плана,И вдруг,Как в пролете чулана,Угол улицы – в желтом ожоге.На площади свет!Вьюга лошадью пляшет буланой,И в шапке уланаПляшут книжные лавки,МанежИ университет.Ходит, бьется безлюдье,Бросая бессонный околышК кровле книжной торговли.Но толькоВ тулью из огняВходят люди, онаОглашается залпами —«Сволочь!»Замешательство.Крики:"Засада!Назад!"Беготня.Ворота на запоре.Ломай!Подаются.Пролеты,Входы, вешалки, своды.«Позвольте. Сойдите с пути!»Ниши, лестницы, хоры,Шинели, пробирки, кислоты."Тише, тише,Кладите.Без пульса. Готов отойти".Двери врозь.Вздох в упорКупороса и масляной краски.Кольты прочь,Польта на пол,К шкапам, засуча рукава.Эхом в ночь:"Третий курс!В реактивную, на перевязку!"«Снегом, снегом, коллега».– Ну, как?«Да куда. Чуть жива».А на площади группа.Завеянный тьмой Ломоносов.Лужи теплого вара.Курящийся кровью мороз.Трупы в позах полета.Шуршащие складки заноса.Снято снегом,ПроявленоВечностью, разом, вразброс.Где-то сходка идет,И в молчанье палатных беспамятствПроникаютСквозь стекла дверейОтголоски ее.«Протестую. Долой».Двери вздрагивают, упрямясь,Млечность матовых стеколИ марля на лбах.Забытье.